ilya_yu

с собой и другими

"Но беседовать самому с собой – это искусство, беседовать с другими людьми – забава" (А.П.Платонов).


Previous Entry Share Next Entry
ilya_yu

«Сказка о золотом петушке»



Публикую в блоге, потому как сил, времени и компетентности писать настоящую статью пока нет.

1. Краткая история изучения. Литературный источник сказки — новелла Вашингтона Ирвинга — был обнаружен лишь в советский период Анной Ахматовой (да, кстати, она была крупным исследователем-пушкинистом). Второе важное открытие совершил Роман Якобсон (формалист, эмигрант, структуралист, классик семиотической науки). Он обратил внимание на перекличку трёх произведений: «Каменного гостя», «Медного всадника», «Сказки о золотом петушке». В трех заглавиях названы статуи и материал, из которого они сделаны. В основе сюжетов — общая схема: жаждущий покоя человек желает соединить свою жизнь с женщиной, но на пути его встает статуя. Якобсон связывает повторяемость сюжета с личными, интимными переживаниями Пушкина (когда А.С. готовился жениться на Н.Н., ему, в частности, необходимо было продать статую Екатерины Великой — в счет приданого своей невесты; А.С. в письмах много жалуется на «медную бабушку»): в 1830 году («Каменный гость») эти переживания полны трагического напряжения, а в 1834-м («Сказка...») Пушкин пишет об этом холодно, отстраненно-иронически. Наконец, в последние десятилетия на «Петушка» обращают внимание исследователи русского сектантского движения скопцов. В ключевом герое стихотворной сказки, старом скопце, начинают видеть реальный прототип — основателя скопчества Кондратия Селиванова, который был самозванцем религиозным (называл себя Христом) и политическим (называл себя Петром III). По слухам, к неким услугам Селиванова обращался сам император Александр, будто бы готовый поверить, что знаменитый скопец — его дедушка, папа Павла Петровича и законный муж Екатерины. Эту трактовку «Сказки...» мимоходом излагает А.А. Панченко в своей широко известной и повсеместно цитируемой монографии о христовщине и скопчестве. Несколько раз берется обсуждать сектантский подтекст Александр Эткинд (автор книги «Хлыст»), но… как бы сказать, он о подтексте предпочитает говорить в режиме подтекста.

2. Пушкин тщательнейшим образом облекает свою сказку в незатейливую внешне, как бы наивную (и потому дистанцированную от автора) форму, чему служат: сказовая манера изложения с обилием просторечных оборотов, легкий четырехстопный хорей с парной рифмовокой, прозрачный, простой сюжет (достаточно сравнить с перегруженной перипетиями «Легендой об арабском звездочете» Ирвинга). Во многих комментариях сказка названа «шутливой». Интонация сбивает толкователей с толку. Эта сказка, как никакая другая пушкинская сказка, усеяна трупами. Шутливость может быть и самоценной литературной игрой и литературным кодом — знаком присутствия глубины, в которую автор зовет не всех. Между прочим, в литературе предшествующего периода шутливость вполне могла быть формой эзотерического кода (во всяком случае «Душенька» Ипполита Богдановича — первая по-настоящему легкая поэма — полна масонских символов).

3. Царь Дадон прибегает к услугам звездочета и скопца, который вручает властителю магический предмет — золотого петушка. Петушок предупреждает царя о военных угрозах, направляя, по сути, действия армии. На третий год службы петушок вновь зовет на бой с врагом. Дадон отправляет рать со старшим сыном — тот не возвращается. Дадон посылает в сторону, указанную петушком, своего младшего… Наконец, он сам пускается в путь. Вот тут и начинается самое интересное. Армия Дадона движется в чистом пространстве — кругом глухо и пустынно. Наконец в горах они видят шатер, вокруг которого лежат трупы. У входа — заколовшие друг друга сыновья Дадона. В шатре царь знакомится с Шамаханской царицей — и забывает свое горе. Итак, царица обитает на краю пустоты. Её «царство» — мёртвые, сваленные перед шатром. Кто же она? Персефона? Лилит? Или ещё более древняя сущность? В любом случае, лишь околдованный Дадон мог принять её за женщину — и привести в свое царство. Метафизическая тайна Шамаханской царицы останется, конечно, тайной.

4. Зачем же скопец требует у царя девицу? Скопец — девицу? Это изумляет даже Дадона: со злости он убивает старика, а затем сам принимает смерть от золотого петушка. Перед нами, вероятно, извечный конфликт царства и священства, кшатриев и брахманов, власти мирской и власти духовной. Петушок — фетиш, магический предмет. Субъектен, конечно, скопец, а не золотая погремушка. И если Пушкин думал при написании сказки о Кондратии Селиванове и Александре, то лишь как о некоторой модели — модели отношений между властью и жречеством. В этой модели восточная красавица может рассматриваться как третья — и самая могущественная — сила: сексуальное влечение сильнее власти и магии. Именно к этой трактовке подводит упомянутый мной А. Эткинд. Однако, такой взгляд лишь поверхностно скользит по фигуре скопца. Для него Шамаханская царица — своего рода скопческая богородица, она предмет его культа, а не вожделения. Он, скопец, изначально выторговывал её, когда взял у царя обещание исполнить «волю первую». Затем с помощью петушка были совершены массовые жертвоприношения, в том числе заклание сыновей Дадона. И после столь жуткого ритуала царица была выведена из шатра — и привезена в царство живых.

5. Каков же «намёк» в сей сказке? Царю — не связываться с магами и оккультистами (ибо потеряешь свою волю и пожертвуешь царством ради темных дел своих жрецов — история последнего царствующего Романова и его супруги иллюстрирует это достаточно красноречиво). Жрецу — не служить нечистой силе, не превращать Персефону в Богородицу (ибо древние богини обманчивы).

6. Психоаналитическая трактовка пушкинского «мифа о статуе», данная Романом Якобсоном, нуждается, таким образом, в уточнении (она и всегда была малоубедительна для знатоков Пушкина). Рассмотрим коротко статуарную трилогию. В «Каменном госте» героиня, Дона Анна, воплощение чистоты и женственности. Командор связан с ней — как её потусторонний «хозяин». В «Медном всаднике» идол становится могущественнее: он хозяин города и мира. А женщина — лишь случайная жертва его могучей воли. Она уходит на периферию внимания поэта, а роковое начало сосредотачивается в статуе. В «Сказке о золотом петушке» вдруг оказывается, что роковая и инфернальная фигура — женщина, а статуя — лишь инструмент черной мистерии. Как истолковать эту переакцентировку внутри модели? Думается, биографический контекст здесь нужно брать глубже.

7. Я предлагаю прочесть статуарную трилогию как часть красивого сюжета, который намечает катакомбный священник Борис Васильев (1899 — 1977) в книге «Духовный путь Пушкина». Тему подхватывает современный литературовед Татьяна Александровна Касаткина. Первый обратил внимание на то, что в двух своих поэмах, где Пушкин намекает на знаменитую «утаенную любовь», главные героини носят имя Мария (речь о «Бахчисарайском фонтане» и «Полтаве»). И хотя Б.Васильев придерживается в вопросе «утаенной любви» версии «Мария Волконская», он считает, что в поэтическом воображении Пушкина жена декабриста могла контаминироваться с Пречистой Девой. О ней же рассказывается в незавершенном стихотворении «В начале жизни школу помню я...» (я не привожу цитат, однако читателю рекомендую просмотреть называемые тексты — это очень интересно): там юноша бежит от мудрых бесед и поучений некой «смиренной» и «видом величавой жены» в «великолепный мрак чужого сада», где отдаётся особому очарованию двух статуй — по-видимому, Аополлона и Диониса (по версии Якобсона, Аполлона и Венеры). Идолы влекут к себе мальчика, за которым тщетно следит Богородица. Т.А.Касаткина рассматривает предполагаемый поэтический роман Пушкина с Девой Марией в сопоставлении с аналогичными мистико-эротическими фантазиями Александра Блока. Большое внимание уделяет она стихотворению о «рыцаре бедном», влюбившемся в Богоматерь. В первой редакции Дева награждает «паладина своего» Царствием Небесным, во второй — благодатного финала нет. Пушкин ищет встречи с Богоматерью — и находит «место», куда Она может нисходить. Это место — Наталья Николаевна Пушкина (Гончарова). Однако вскоре место оказывается пустым, а Пушкин становится мрачен. Я бы только продолжил эту линию: в стихотворении «В начале жизни...» идолы соблазняют юношу, уводя из-под надзора Девы. В «Каменном госте» мужчина находит земное воплощение чистоты и света, однако идол возвращается как возмездие. В «Медном всаднике» поэт рассаматривает счастье с женщиной как невозможное и — да, желанное, но — пошлое, мещанское, пустое. В «Сказке» женская фигура из стремящейся к нулю делается величиной отрицательной. Богородица оказалась Персефоной.

(Выскажу мысль крамольную: не себя ли, как своеобразного — поэтического, конечно, — жреца Персефоны, Пушкин с отвращением изобразил в скопце? Он был способен на подобные отстранения).

8. Достоевский в «Идиоте» как-то отсылает к этому сюжету. Цитируется там и «Рыцарь бедный», и «Золотой петушок». Крестовые братья Мышкин и Рогожин возле шатра с мертвой Настасьей Филипповной являют аллюзию на самую жуткую сцену «Петушка». Рогожин настойчиво соотносится со скопчеством, а Н.Ф. — с Богоматерью. Но это уже… Уже Достоевский.


  • 1
Ухты, круть какая!

Надобно расширить рассмотрение и включить сюда ещё и Сказку о попе и работнике его Балде.
Поп, как работодатель эпохи раннего капитализма, желает получить работника широкого профиля за 3 коп. Чтоб не пил, не курил, чтоб попу цветы дарил, снимал урожаи с гектара, умел починить звездолет на ходу и Запорожец при необходимости. А также разовые поручения руководителя. Короче, такого, как Путин. Балда соглашается и начинает подбивать клинья ко всем бабам в доме, и уже кое-кто зовёт его тятей (Пушкин тут явно про себя намекает). Но тут вдруг служитель культа пытается встать на пути обалденного прогресса, и приходится его укокошить с трех выстрелов в голову. В итоге хэппи-энд.
После чего Александр Сергеич приступает к написанию Конька-горбунка, где одного противного старикана тоже нужно было замочить во всяких водах в конце фильма, что и было проделано, после чего уже никакая Персефона там устоять не смогла.
Так Пушкин творчески преодолел фрейдовский замес на своём пути, о чём нам расскажет как-нибудь потом А.Эткинд.

Соотнесение Настасьи Филипповны с Богоматерью Вы сами углядели, или вычитали у кого?
Если с Богоматерью соотносится Настасья Филипповна, то Вера Лебедева с кем?

Edited at 2016-06-17 06:26 am (UTC)

Речь идет о скопческой богородице. Это есть в тексте. Кроме того, Аглая, читая переиначенного "Рыцаря", сравнивает паладина с Мышкиным, а предмет его любви с Н.Ф. Вера соотносится с верой. Нет, это придумал не я. "Идиоту" посвящена обширнейшая литература.

Edited at 2016-06-17 08:14 am (UTC)

Зачем же скопец требует у царя девицу? Скопец — девицу?
-----------------------------
Убрать её от царя.
Как вредный фактор.
А Вы о чем подумали?
Вот , вот....

Я думаю о том, что автор не раскрывает намерения персонажа, а петушок зачем-то трижды направил Дадона к царице. Это интерпретация.


Класс!

Так вот он какой... Добрым молодцам урок

А кем была Шемаханская царица, которую потребовал себе в дар старик?
Она действительно давала счастье, и поэтому нужна была старому скопцу?
Либо создавала иллюзию счастья?
Сказка схожа с сюжетом Одиссеи, там были два женских персонажа, которые давали счастье или его иллюзию Цирцея и Пенелопа. Калипсо была прекрасна, но счастье не давала.
На Ваш взгляд, на кого из них больше похожа царица?
А также есть ли параллель между волхвом из "Песни о вещем Олеге" и старым скопцом? Олегом и Додоном?

Думаю, она не связана со счастьем. Она связана для скопца со специфической "благодатью". Для скопца счастье не является ценностью.

"Армия Дадона движется в чистом пространстве — кругом глухо и пустынно."
С.Е. Кургинян цитировал Пушкина, "Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях" в одной из статей цикла "Судьба гуманизма...", там тоже было про пустое место, пустой город

Edited at 2016-06-17 11:44 am (UTC)

Да, пожалуй, это что-то, напоминающее пустыню Руб-эль-Хали.

Сказка действительно для взрослых, но намёк и добрым молодцам урок в ней и ребёнок разглядит.
1) Не важно почему скопец требует в уплату долга шамаханскую царицу, важно то, что царь не выполняет своё обещание. Сказка о вреде празднословия, пустых обещаний и об ответственности за собственные слова.
2) Царица очень красивая женщина обольстительница, увидев которую мужики головы теряют. Брат на бра а идёт, старик превращается в юношу - отсюда и трупы, битвы следы, 2 друг друга убивший брата и их отец, забывший о смерти сыновей в пару и уехал с красавицей. Сказка о губительности страстей.
3) Царевна исчезает, как и всё исчезнет по смерти материальное к чему стремился и за что совершал обман, подлости, клятвопреступления и др. человек. Сказка об эвфимерности земных благ.
4) Петушок и скопец и весь сказочный сюжет это лишь шампур для нанизывания простых, но так важных и забываемых истин. На то она и сказка, и все сказки таковы.
Извините что без колдовства и мистики (это Вам к Дугину лучше), и за то, что прочитал Ваш текст сначала с конца, но это же Пушкин, гений! А гениальное потому и гениально, что просто.
Если Пушкин такой, каким его Вы представили в своём тексте - шифрующий личные интимные переживания в сказках, то зачем людям такой Пушкин? Как основание для создания учений гностических сект? Нет! Пушкин русский поэт и гений его прост и доступен для всего русского народа.

Edited at 2016-06-17 03:07 pm (UTC)

1) Почему неважно? В хорошой литературе всё важно. Хула празднословию очевидна, конечно. Но странно историю с магическими предметами, жрецами, горой трупов, пресечением царского рода сводить к дидактике. Пушкин не был бы гением, если б наполнял свои тексты пустыми формами.
2) О да, о губительности.
3) Она странным образом появляется, странным образом исчезает. Но можно и дальше говорить, что она просто красивая женщина. Таков поверхностный план притчи - можно на нем и остановиться, не вдаваясь в детали явлений-исчезновений. Даже Елена Прекрасная, из-за которой погибла Троя, просто красивой женщиной не была.
4) Мне кажется, Вы не очень хорошо знаете, что такое сказка. Они как раз не таковы. Что фольклорные волшебные сказки, что высокие литературные (особенно в эпоху романтизма).
Гениальное - просто? Это какой-то трюизм. Не уверен, что трагедия Эсхила, живопись Леонардо, музыка Баха, кинематограф Эйзенштейна, философия Гегеля, "Сон в красном тереме", графика укиё-э и прочие повсеместно признанные гениальными явления культуры просты.
Поэзия "Золотого века" вообще говоря герметична (от дружеских посланий до таинственных баллад). Это всегда знали её читатели и почитатели - и не задавались вопросом: зачем нам это? Нужно это не для гнозиса (его там нет), а для высоких исканий смысла и красоты, которые никогда не ведутся на уровне трюизмов и пропаганды моральных максим. Для заботы о духе это нужно.
Пушкин не весь пока доступен для "простого народа" (какое бы значение в эту фразу Вы ни вкладывали). Перечитайте академические комментарии хотя бы к "Евгению Онегину" - и убедитесь, что там много не вполне доступного, требующего глубокой образованности и утонченного эстетического опыта.

И ведь литературоведение считают наукой!

Да, это очень древняя область знаний, требующая овладения сложнейшими процедурами работы с текстами.

сексуальное влечение сильнее власти и магии.

спорное утверждение
по мне так власть намного сильнее
и царица вполне может быть олицетворением именно абсолютной власти
к сексу и магии прибегают именно для того, что бы заполучить власть

Re: сексуальное влечение сильнее власти и магии.

Царица олицетворение действительно могущества, близкого к абсолютному. Об этом и написано. Но она не земного царства царица.

По подростковым впечатлениям - страшная сказка, кровь стыла в жилах, буквально, от холода Смерти и непреодолимости человеческой тупости, которая выражается в жадности, зависти, самомнении и нежелании что-либо понимать по-настоящему. Все-таки уроки литературы, как и истории, в советской школе 70-х, когда я училась, были пустыми, схематичными, бессмысленными. Вот оно и аукнулось беспомощностью и безволием и предательством прошлого и будущего. "Поспать бы, товарищи", "не учите меня жить"...Наверное, пошлость - самый страшный враг человечества, страшнее зависти, жадности и трусости.

Во многом с Вами согласен (советскую школу знаю только по советским учебникам - думаю, по-разному было в разных сшколах и с разными учителями, как. собственно, и сейчас). Высокая литература, востребующая сложного чтения, конечно, защита от пошлости. В этом её прагматическое значение.

Золотой - это с того света, значит?

Спасибо за анализ - действительно, шамаханская царица, если приглядеться, явно смахивает на тёмное матриархальное божество, покровительницу похоти, войны и смерти. А петушок действительно есть проводник для того, чтобы впустить это зло в мир.

Впрочем, как мне кажется, реакция петушка на вроде бы безмятежную шамаханскую царицу может быть и не специфичной - он может просто предчувствовать большую кровавую распрю - ведь кровавые распри вокруг шамаханской царицы действительно регулярно происходят. Так что достаточно просто правильным образом настроить петушка - и он кроме войн непременно уловит и этот сигнал.

Вопрос: а почему скопцу недостаточно привести шамаханскую царицу в мир? Почему ему не достаточно, чтобы она была с царём? Он хочет её увезти в какое-то особое место? И если да - то куда?

Он прежде всего хочет ею обладать -- в каком-то неизвестном нам смысле. Вот всё, что мы можем сказать.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account