ilya_yu

с собой и другими

"Но беседовать самому с собой – это искусство, беседовать с другими людьми – забава" (А.П.Платонов).


Previous Entry Share Next Entry
ilya_yu

Богомолов — Тарковский — Сартр



В 1962 году, 9 Мая состоялось поистине великое событие в истории мирового искусства – премьера фильма Андрея Тарковского «Иваново детство». В том же году молодой режиссер получил главную награду Венецианского кинофестиваля. Однако многие кинокритики отнеслись к картине скептически. В том числе европейские критики левого толка, узревшие в «Ивановом детстве» много «буржуазного», много от потерявшего актуальность символизма и экспрессионизма, много подражательного по отношению к западному кинематографу. 9 октября 1963 года Жан-Поль Сартр направил в культовую для европейского коммунистического движения итальянскую газету «Унита» письмо, в котором преподал левым интеллектуалам урок хорошего вкуса и тонкой интерпретации. Сартр пишет:

«И мне кажется, что нужно отдать должное Тарковскому, так убедительно показавшему, что для этого ребёнка, тяготеющего к самоубийству, нет различия между днём и ночью. В любом случае он живёт не с нами. Его поступки и видения тесно переплетены. Посмотрите на его отношения со взрослыми. Он живёт среди бойцов. Офицеры, славные, смелые люди, но люди «нормальные», не пережившие трагического детства, занимаются им, любят его, хотят любой ценой вернуть его в «нормальное состояние», отправить в тыл, в школу… Слишком поздно: ему не нужны даже родные, неизбывный ужас пережитой бойни обрекает его на одиночество… Это существо не в силах порвать нити, связывающие его с войной и смертью; ему отныне необходим этот зловещий окружающий мир; освобождающееся от страха в разгар битвы в тылу, оно будет изглодано тревогой».

Рожденный войной, ребенок без детства, ребенок с выжженной душой, по Сартру, Иван не принадлежит нашему миру:

«Дело в том, что для этого ребёнка весь мир – галлюцинация, а сам он, чудовище и мученик, – галлюцинация для других, окружающих его в этом мире. … Нам показывают его таким, кокой он есть, обнажают трагические и мрачные истоки его силы, дают увидеть, что это порождение войны, прекрасно приспособленное к военной обстановке, именно поэтому никогда не сможет адаптироваться в мирной жизни».

Пугающий сплав ужаса и нежности – вот что делает фильм Тарковского эмоционально тяжелым (с непривычки) для восприятия. Сложный, непривычный эмоциональный фон картины прекрасно ощутил французский философ:

«В действительности лиризм фильма, его распахнутое небо, спокойные воды, бескрайние леса – это и есть жизнь Ивана, любовь и корни, которые у него отняты, то, чем он был, и то, чем он ещё останется, но уже никогда не сможет об этом вспомнить. Всё это видят окружающие его люди, но сам он больше не видит».

Сартр понимает, что речь идёт не о трагической судьбе одного ребенка, а о трагизме самого исторического процесса:

«…снимок Ивана. Повешен в 12 лет. В ликовании целой нации, дорого заплатившей за право продолжать строительство социализма, чёрная дыра – среди многих других смерть ребёнка, смерть в ненависти и отчаянии. Ничто, даже грядущий коммунизм, не искупит её».

Конечно же, «Иваново детство» предлагает взгляд на историческое событие – взгляд особый, выламывающийся из традиций какой-либо историографии.

«Мы [европейцы] часто сталкивались со злом. Однако нам [в отличие от русских] никогда не приходилось встречаться с абсолютным злом в момент, когда оно вступает в борьбу с Добром. Это и потрясает в фильме… каково бы ни было происхождение Зла, его бесчисленные булавочные уколы Добру обнажают трагическую правду о человеке и об историческом прогрессе. И где об этом можно лучше сказать, чем в СССР, единственной стране, где слово «прогресс» имеет смысл?»

Сказанное Сартром в значительной мере относится не только к фильму Андрея Тарковского, но и к первоисточнику – к повести Владимира Богомолова «Иван». И, в конечном счете, к самой фронтовой правде, которую схватил в своем небольшом произведении фронтовик Богомолов. Со времен перестройки часто говорят о какой-то «страшной правде о войне», подразумевая под этим вроде как замалчиваемые в советском обществе факты реальной окопной жизни, статистику смертности, жесткость решений советского руководства и т.д. В действительности, страшная правда о войне была смело сказана – Богомоловым и Тарковским (да и не только ими). Эта правда – в невыносимости зла и страшных метаморфозах души от встречи с ним.

Источник: http://eotperm.ru/?p=1401


  • 1
==... смерть ребёнка, смерть в ненависти и отчаянии. Ничто, даже грядущий коммунизм, не искупит её».==

Гармония есть, а искупления нет. Вечное возвращение... тех же самых карамазовских "билетов" в грядущую гармонию.
Сартровский экзистенциализм – это нигилизм, доведённая до предела ставка на Ничто.

Сартр всё правильно понял. К счастью, в то время французы ещё не оскотинились до уровня Шарли эбдо.

Искренне восхищаюсь повестью Богомолова, а вот к фильму отношусь двояко. Там, где Тарковский шел за Богомоловым - все гармонично, ярко, насыщено. Там, где Тарковский вставил свое - кажется искусственным, излишним...
Но, читаю, восхищенные отзывы о фильме и все думаю, что что-то я не поняла...

  • 1
?

Log in