ilya_yu

с собой и другими

"Но беседовать самому с собой – это искусство, беседовать с другими людьми – забава" (А.П.Платонов).


Previous Entry Share Next Entry
ilya_yu

Искусство и капитализм: взгляд Вальтера Беньямина



Один из крупнейших левых интеллектуалов XX века Вальтер Беньямин предпринял оригинальную попытку создания революционной теории искусства. Речь шла об анализе развития надстройки капитализма — связанном с анализом базиса, данным в «Капитале» Карла Маркса. Беньяминовская теория искусства, не будучи столь же детальной и всеобъемлюшей, как Марксовы исследования политэкономии, претендовала на столь же неотразимую логическую красоту (поскольку опиралась на историю технологий, а не историю стилей) и прогностическую силу. Основным сочинением Беньямина в этом направлении стало эссе «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» (1936).

Искусство, по Беньямину, лишается «ауры подлинности», становится профанным, включается в отчужденный от творцов обмен товаров; вместе с тем массы вовлекаются в искусство — оно демократизируется. И в этом — упадок искусства буржуазного и прообраз искусства посткапиталистического.

Цитаты:

«... страстное стремление "приблизить" к себе вещи как в пространственном, так и человеческом отношении так же характерно для современных масс, как и тенденция преодоления уникальности любой данности через принятие ее репродукции. Изо дня в день проявляется неодолимая потребность овладения предметом в непосредственной близости через его образ, точнее — отображение, репродукцию. При этом репродукция в том виде, в каком ее можно встретить в иллюстрированном журнале или Кинохронике, совершенно очевидно отличается от картины. Уникальность и постоянство спаяны в картине так же тесно, как мимолетность и повторимость в репродукции. Освобождение предмета от его оболочки, разрушение ауры — характерная черта восприятия, чей "вкус к однотипному в мире" усилился настолько, что оно с помощью репродукции выжимает эту однотипность даже из уникальных явлений. Так в области наглядного восприятия находит отражение то, что в области теории проявляется как усиливающееся значение статистики. Ориентация реальности на массы и масс на реальность — процесс, влияние которого и на мышление, и на восприятие безгранично».

«... уникальная ценность "подлинного" произведения искусства основывается на ритуале, в котором оно находило свое изначальное и первое применение. Эта основа может быть многократно опосредована, однако и в самых профанных формах служения красоте она проглядывает как секуляризованный ритуал. Профанный культ служения прекрасному, возникший в эпоху Возрождения и просуществовавший три столетия, со всей очевидностью открыл, испытав по истечении этого срока первые серьезные потрясения, свои ритуальные основания. А именно, когда с появлением первого действительно революционного репродуцирующего средства, фотографии (одновременно с возникновением социализма), искусство начинает ощущать приближение кризиса, который столетие спустя становится совершенно очевидным, оно в качестве ответной реакции выдвигает учение о l'art pour l'art [искусстве ради искусства], представляющее собой теологию искусства. Из него затем вышла прямо-таки негативная теология в образе идеи "чистого" искусства, отвергающей не только всякую социальную функцию, но и всякую зависимость от какой бы то ни было материальной основы. ...

... в тот момент, когда мерило подлинности перестает работать в процессе создания произведений искусства, преображается вся социальная функция искусства. Место ритуального основания занимает другая практическая деятельность: политическая. ... С высвобождением отдельных видов художественной практики из лона ритуала растут возможности выставлять ее результаты на публике».

«Культовая функция изображения находит свое последнее прибежище в культе памяти об отсутствующих или умерших близких. В схваченном на лету выражении лица на ранних фотографиях аура в последний раз напоминает о себе. Именно в этом заключается их меланхоличная и ни с чем не сравнимая прелесть. Там же, где человек уходит с фотографии, экспозиционная функция впервые пересиливает культовую
».

«Странное отчуждение актера перед кинокамерой, описанное Пиранделло [выдающимся драматургом], сродни странному чувству, испытываемому человеком при взгляде на свое отражение в зеркале. Только теперь это отражение может быть отделено от человека, оно стало переносным. И куда же его переносят? К публике. Сознание этого не покидает актера ни на миг. Киноактер, стоящий перед камерой, знает, что в конечном счете он имеет дело с публикой: публикой потребителей, образующих рынок. Этот рынок, на который он выносит не только свою рабочую силу, но и всего себя, с головы до ног и со всеми потрохами, оказывается для него в момент осуществления его профессиональной деятельности столь же недостижимым, как и для какого-нибудь изделия, изготавливаемого на фабрике».

«Массы — это матрица, из которой в настоящий момент всякое привычное отношение к произведениям искусства выходит перерожденным. Количество перешло в качество: очень значительное приращение. массы участников привело к изменению способа участия. Не следует смущаться тем, что первоначально это участие предстает в несколько дискредитированном образе».

Источник: Культурный Фронт


  • 1
Как много предсказано в этой работе.

Озадачен.

А какой-нибудь выход из ситуации Беньямин видел? Чего он хотел от коммунистического искусства?

Нужно быть слишком уверенным в ценности своего собственного духовного мира, чтобы предписывать ("хотеть от") коммунистическому искусству. Коммунисты той поры были уверены, что пролетарские массы в конечном счете намного мудрее и ценнее, чем любые интеллигентские вкусы, суждения, приоритеты. Поэтому вторжение масс в сферу искусства, по Беньямину, должно было привести к формированию новой, освобожденной от пут отчуждения, эстетики. Подобно тому как диктатура пролетариата ценнее любых программ построения социализма.

Почему политическая деятельность, по Беньямину, очищена от ритуальности?

А он где-то такое говорит?

>Место ритуального основания занимает другая практическая деятельность: политическая.

Однако ж, Беньямин ничего не говорит о том, чиста ли политика от ритуала - для него это сущностно разные начала, а их взаимодействия его здесь, вероятно, просто не интересуют.

Могу согласиться. Если бы он утверждал, что в политике ритуала нет, то отрицал бы и политическую метафизику.
А вообще его мысли об искусстве очень свежи. Спасибо.

  • 1
?

Log in