ilya_yu

с собой и другими

"Но беседовать самому с собой – это искусство, беседовать с другими людьми – забава" (А.П.Платонов).


Previous Entry Share Next Entry
ilya_yu

Как я попал в список Норкина



Итак, я попал в зомбоящик.

В Москву мы с Павлом Гурьяновым приехали на презентацию книги «Стрелков и другие» – коллективного исследования под редакцией Сергея Кургиняна. Среди авторов книги – пять пермских «блогеров» (в кавычках – потому что слава «топовых блогеров» моих товарищей ну никак не греет). Когда презентация перешла в острую фазу – Кургинян стал отвечать на вопросы «стрелковцев» (пришедших, для убедительности, в камуфляже и демонстративно дремавших по ходу презентации) – Сергея Ервандовича стали торопить: пора ехать на телеэфир. Он на ходу схватил меня, Пашу (см. его отчет) и хабаровского соавтора книги Антона Безносюка, и мы поехали на НТВ. Что там будет, в чем наша роль, кто и о чем будет говорить, мы толком не знали.

Понятно было, что телевизионщики Кургиняна ценят, поэтому не могут не дать слово его гостям. Как всегда, в студии сидят человек 20 худо-бедно заинтересованных в происходящем и – аморфная массовка, проникнуть в чувства и мысли которой представляется почти невозможным.

Эфиром командуют боевитые «девочки». Узнав, что мы «с Кургиняном», нас быстро посадили в третий ряд, переместив куда-то наверх почтенных дам, бессловесно вставших со своих мест по энергичному приказу одной из «девочек». Стало понятно, что для массовки это нечто вроде работы: сесть куда скажут, похлопать когда скажут, проголосовать… Такое ощущение, что они и «проголосовать» хотели бы «как скажут». Но никто на этот счет инструкций не раздал. На первом голосовании «за красных» выступили 60 с чем-то процентов зала. На втором – на 12% меньше. Думаете, они в чем-то заколебались в ходе передачи? Скорее всего, они подумали, что, раз их спрашивают вторично, то первый раз они нажали не на ту кнопку. Был еще и фактор Жириновского, который во время рекламной паузы кричал: всех, кто за красных, переписать, всех переписать, это сторонники майдана! Я-то думал, это шутка такая неудачная, а это, вероятно, тонкое знание массовки. Ибо часть массовки непременно подумала: а вдруг и вправду решат, что мы за майдан? Да еще и «перепишут»?

В общем, попали мы заодно и в «список Жириновского».

«Девочки» в перерывах кричали на массовку: «Почему не хлопаете? Хлопать надо, когда хлопают! Почему не все голосуют, а?»

Одна из «девочек» подошла к нам: «Знаете тему передачи?» Ага, красные смыслы… Вроде как… «Да. Ну, то есть, про революцию, там, и все такое». Ладно, отвечаем мы. Замечательно объяснили про «красные смыслы».

Что-то «красное» говорил Лимонов. Кто-то из зала правильные слова сказал о заслугах большевиков. Но сильное впечатление производили оппоненты «красных». И не потому, что были они особенно зловещи, напористы или убедительны. Это такое бессмысленное и не слишком искреннее гудение, от которого «скучно и грустно». На эфире я понял, как тяжко слушать жириновских с барщевскими в течение часа. Мало того, что слушаешь эту ахинею, так еще и рефлексировать над ней нужно, ибо нужно «этому» оппонировать. Тошно.

Посреди передачи сбежал Игорь Чубайс. Нам из зала было непонятно, что произошло. Говорил о красном знамени Павел Гурьянов. А потом вдруг выскочил из студии Чубайс. «Паша, ты чего такого сказал?» Паша растерянно пожимает плечами. Оказалось, Чубайс не может находиться рядом с экстремистами-сепаратистами, в каковые он записал Дениса Пушилина. Пушилин, между прочим, был вполне за Чубайса: что-то там нес про нехорошего Ленина и про то, что белые «им» (кому – им, непонятно) ближе, чем красные.

Ну, ладно. Мы пришли поддержать красную идею. «Девочки» сказали, что надо высоко и долго поднимать руки. Мы вытянули руки и сидели так почти всю передачу. Понятно, что спросить могут когда угодно – и говорить придется с ходу. Меня спросили про то, как найти компромисс. Как будто я обязательно за компромисс. Может, я против компромисса с (обоими) Чубайсами! Я сказал, что в поисках компромисса нужно перестать ссылаться на фальшивки, как это делают некоторые господа. Тут я вижу, как Жириновский с Барщевским покинули свои позиции и, крича что-то, двинулись на меня. Меня смутило только одно: как можно при танцующих и кричащих жириновских досказать мысль? Из того, что они кричали, я расслышал только: «откуда вы знаете?» Как будто я своим заявлением про фальшивые документы открыл «страшную правду». Итак, у меня есть двадцать секунд и вскочившие Жириновский с Барщевским. Что сказать? Доказывать, что Ленин не шпион, а красные всего мира против украинского майдана? Сказал (попытался сказать), что реальный смысл русской революции – гуманизм. И альтернативой ему был коричневый смысл, захвативший почти всю Европу.



Самое ценное для меня впечатление связано с Жириновским. Он совсем не настоящий. Ну, совсем. Есть ли в нем что-то настоящее – судить не берусь. Но вот что однозначно: он играет разные спектакли на экране и в кругу своей свиты. Уходил он из студии изнеможенный и впавший в состояние прорицаний и мистических предчувствий. Держась трясущейся рукой за руку своего охранника, он говорил: «Страшный эфир! Очень страшный эфир!..» Лицо его выражало священный ужас, он словно имел апокалиптическое видение или встретился с самим диаволом (с «красными бесами»).

Слышал, Лимонов уже написал в своем ЖЖ, что он после этого эфира не хочет больше в зомбоящик: это, мол, жанр Жириновского и Кургиняна, это не для меня, небанального и запредельно актуального, Эдички. Очень комфортная позиция. Не хочу, дескать, опошляться, не хочу становиться банальным, хочу быть андеграундом. Многие из левых интеллектуалов (и Кургинян более всех, наверное) предпочли бы вариться в андеграунде, в авангарде, на острие тонких парадоксов и в глубине сложных смыслов. Чем, кстати, эти левые интеллектуалы, в отличие от Кургиняна, по большей части и заняты. Претендующие на интеллект обычно квакают в розовом болоте, которое принимают за красный андеграунд. Ага, пусть «массами» занимаются Жириновский и Сванидзе, «рабочий класс» все равно за нас… Нет, друзья, придется идти еще и туда, в телевизор. Сначала придется очистить от скверны гребаную «блогосферу», а потом – и телесферу. Отступать некуда.


  • 1
Самый мощный момент был, когда Барщевский стал орать мол: "Ты такой молодой и такой умный!". Это для них самое страшное - понимание, что всё не сводится к одному Кургиняну, что, несмотря на все их усилия, есть красная молодёжь и она уже попадает на телеэкраны.

Когда-то и Барщевский был "молодой и умный", блистал в передаче "Что, Где, Когда?". Так и "застыл в граните" в своём сознании, полагая, что моложе и умнее уже быть никто не может (и не должен!).
Когда-то "видный народник" Михайловский точно так же поначалу снисходительно, а потом раздраженно реагировал на "молодых и умных" большевиков, которые без всякого почтения написали "Что такое "друзья народа" и как они воюют против социал-демократии".:)

Блистал, блистал и перестал... Извините, само собой несколько поэтично вышло.) Я таки повторюсь (писал вчера об этой программе у себя в блоге): как я помню, Михаил Юрьевич кричал что-то вроде: "Ах ты молодой, САМОУВЕРЕННЫЙ, откуда тебе-то ЭТО известно?!". И эта фраза - предмет отдельного анализа, гр-н Барщевский тут вышел из себя и именно СЕБЯ показал, но почему это произошло? А потому, что гр-н Барщевский вдруг внезапно увидел: а) реальную контрэлиту вживе (замену прогнившей элиты наличествующей, ярким представителем которй Михал Юрич является...), б) его вывело из себя то, что эти люди тоже много знают (да как так-то?!) и в) он вдруг понял, что им проигрывает во всём (какие-то они слишком настоящие, живые...).

Совершенно верно.
Он -то (они-то) пребывают в совершенной уверенности, что "после них уже никого нет", что они - недосягаемая вершина, которая останется недостижимой для последующих поколений "ватников", населяющих "эту страну".
Их "патриотизм" - снисходительная опека над этим никчемным народцем, данным им в попечение. Это отношение Клода Фролло к уродцу Квазимодо. Как только послушание "Квазимодо" исчезает, снисходительность превращается в ненависть.

Да, именно это для них и есть - "патриотизм"...

  • 1
?

Log in