?

Log in

No account? Create an account

ilya_yu

с собой и другими

"Но беседовать самому с собой – это искусство, беседовать с другими людьми – забава" (А.П.Платонов).


Previous Entry Share Next Entry
ilya_yu

Одно размышление о «Мастере…»



«Мастер и Маргарита» никогда не входил в число любимых моих романов. Разумеется, и в число нелюбимых не входил – роман этот я ценю. Я еще в 11 классе понял, что мне нравится проза Платонова и почти совсем не нравится Булгаков. Но о прозе Платонова я писать не буду. Возможно, никогда не буду. Однако хочу сделать пометку на полях: не мешает продумать, отрефлексировать тему «Платонов и Булгаков». Они приходят в литературу одновременно, однако из противоположных социокультурных сред. Причем Платонов идет через Пролеткульт как автор революционной лирики, Булгаков же входит на «белогвардейской» теме. Первый считает себя большевиком, второй – монархистом. Платонов переехал в Ленинград, жил на чердаке, работал дворником, едва сводя концы с концами. Булгаков впоследствии вел, в сущности, вполне себе богемный образ жизни, приводя знакомых в замешательство роскошью своего «салона». Платонов восхищен техникой – Булгаков увлечен мистикой. Булгакова, как принято считать, высоко ценил Сталин. Платонова Сталин назвал «сволочью». И вот этот факт кажется симптоматичным.

Итак, обещанное размышление:

(1) Считается, что для Булгакова очень важна была тема «творец и вождь». Он разрабатывал ее в книге о Мольере и в «Кабале святош». Принято считать также, что Булгаков искал встречи со Сталиным и что Сталин специфически благоволил Булгакову. «Специфику» расположенности вождя к Михаилу Афанасьевичу обсуждать, однако, совсем не просто.

(2) Широкую популярность получила трактовка образа Иешуа как лишь «навеянного» Евангелием. Иешуа настолько непохож на евангельского Христа, что легче рассматривать замысел о нем как историю, параллельную истории Иисуса. Я-то убежден, что Булгаков именно толкует Евангелие – толкует, опровергая, деконструируя и заново конструируя. Своеобразные «национально-консервативные» воззрения Булгакова отражаются в том, что его Иешуа не еврей, а сириец по отцу. Но это лишь усмешка «подлинно русского» интеллигента и лжеаристократа. И переосмысляет Булгаков историю Христа не менее смело, нежели Маркион. Но даже если Иешуа не Иисус, а Левий Матвей вовсе не Евангелист Матфей, а Иуда совсем даже другой Иуда и только Пилат есть тот самый Пилат… Короче, даже если пойти на сделку с литературным слухом и рассмотреть Иешуа Га-Ноцри как вовсе не Иисуса из Назарета, то все равно останется история о некоем проповеднике и его философии.

(3) Переходим к главным отличиям Иешуа Га-Ноцри от Иисуса Христа. Он вошел в Иерусалим скромно, не на осле (как предсказано вхождение Мессии), в сопровождении бывшего сборщика податей Левия Матвея. Он не знает своих родителей (здесь нет Богородицы), у него нет ближайших учеников и сподвижников (нет апостолов), нет вокруг него толпы жадных слушателей, из которой мог выйти дотошный биограф Лука (нет паствы). Короче, Иешуа не создал Церкви. Ведь Христос передает Благую Весть некоему сообществу, которое впоследствии расширяется во все стороны света.

(4) Иешуа не нисходит во Ад, не одолевает смерть, воскресая в теле. Смысл его пребывания на земле не заключается ни в создании Церкви, ни в Спасении человечества. Он нечто говорит. И его никто не понимает. В том числе ученик – Левий Матвей, который вряд ли может быть по отношению к Иешуа кем-то вроде Платона в отношении Сократа. Ни учительное слово, ни гибель его не несут никакого смысла. А что несет?

(5) Главным, сакраментальным событием жизни Иешуа Га-Ноцри является его встреча с Понтием Пилатом. С властью. Пилат, как мы видим, начинает «убирать» врагов нищего философа и созидать легенду о нем. Его главным инструментом является Афраний – античный чекист, блестящий профессионал древнеспецслужбистского дела.

(6) Булгаков не верит в Сына Божьего. Точнее, Тот не нужен Булгакову. Он не верит в нищую секту с экзальтированными Мариями, вдохновенным Иоанном и простым, как камень, Петром. Он верит в Пилата, во власть, в могущество прокураторов и их тайных служб. Да и интересно ли говорить Мастеру с Иваном Бездомным? Что толку Иешуа говорить с Левием? Проповедника-полиглота может понять только Понтий Пилат. Булгаков надеется на понимание Сталина.

(7) Фантастический, остроумный, местами занимательнейший роман прячет внутри себя очередное письмо во власть. Иешуа учит любви и нестяжательству – и об этом даже с тупицей Иудой можно поговорить. Послание же к Понтию Пилату воистину «кшатрийское», воинское: «Нет большего порока, чем трусость».

Булгаков вызывающе элитарен. Сконструированная им схема передоверяет ответственность за жизнь духовную воинам и тайным службам. Левий Матвей же прекрасен, обаятелен, очень мил и катастрофически глуп. Убедительно звучит обращение к нему Воланда: «Ты раб». Умиляет также пробившаяся сквозь ткань ершалаимских глав навязчивая идея о способе коммуникации вождя и философа. Встреча была одна – остальное передал Афраний, а кое-что Пилат прочитал в обрывках рукописей. Увы, Пилат не может защитить своего пророка от Системы, хоть и сам ее олицетворяет. (Не так ли объяснял себе Булгаков свои неурядицы, вовсе не окончившиеся после разговора с Иосифом Виссарионовичем?) Но Пилат сможет отомстить фарисеям через аппарат теневой системы.


Интересный взгляд.

В конце 90-ых было популярно художественное произведение Кирилла Еськова (afranius, либерал-болотник) "Евангелие от Афрания", где эта тема разрабатывалась с точки зрения Афрания и именно в духе спецслужбистского триллера.

Здорово. Никогда в таком ключе о романе не думал.

Отлично! В точку!

Если подумать, то тот, кого Булгаков называет Воландом, ещё более непохож на свой библейский "прототип". И в итоге получается, что действие романа происходит в некоей "параллельной реальности". Одно непонятно - если в ней не было христианства, отчего же она так похожа на нашу? Ведь если допустить такой альтернативно-исторический мир, то его развитие должно было бы пойти совсем иначе. Нелогично как-то.

Нелогично как-то

ещё как логично, если знать, что автор был прожённый наркоман,
с его стажем говорить про нормальную голову вообще сложно.

Платонова Сталин назвал «сволочью».
Пруфцов бы..!

Источник: Р.А.Медведев. Личная библиотека "корифея всех наук"
// Вестник РАН. 2001. № 3. С.264–267.

На тексте юношеской поэмы-сказки М.Горького "Девушка и смерть" Сталин написал 11 октября 1931 г.: «Эта штука сильнее, чем "Фауст" Гёте/Любовь побеждает смерть/». Однако в том же 1931 г., прочитав опубликованную в журнале "Красная новь" повесть Андрея Платонова "Усомнившийся Макар", Сталин написал: "Талантливый писатель, но сволочь".

Я в рассматриваемом романе кроме всего поразился невероятному, просто кричащему мещанству Мастера и его Маргариты, это настолько мощно резонирует с темой чечевичной похлёбки, что диву даёшься. Эта околоэлитная салонная тусовка была уже тогда глубоко поражена культом вещественности.

кричащему мещанству Мастера и его Маргариты...Эта околоэлитная салонная тусовка была уже тогда глубоко поражена культом вещественности
Это гностики - в коксе носики. Они такие, да...

"Булгакова, как принято считать, высоко ценил Сталин. Платонова Сталин назвал «сволочью»." - а откуда это, особенно последнее?

Раньше думал, не много ли Булгаков на себя берёт, сравнивая себя с Христом? Теперь понял, что он сравнивает себя не с Христом, а с проповедником Иешуа.
Вообще в отношениях Сталина с Булгаковым кроется одна из важнейших тайн Советского Союза. Хорошо было бы, если бы автор продолжил работать над этой темой. Я со своими товарищами тоже буду работать над этой загадкой. Может, что-то и откопаем

Согласен, тема очень важная. Булгаков позволял себе очень многое и был при этом достаточно обласкан.

А почему о Платонове не будем?
Довольно редко встречала я тех, кто искренне любит тяжёлый и удивительный язык Платоновской прозы. Там ведь каждое слово как гранитная плита с прекрасным узором на оборотной стороне. И чтобы узор увидеть, надо плиту повернуть....простите, за метафору)

А мысль о том, что Булгаков сам себя соотносил с Иешуа конечно, не новая, но вы её очень интересно подали, спасибО)

Булгаков был не вполне доволен романом, и я понимаю почему. Сцена в торгсине кажется раздутой, на этом месте должно было бы быть нечто эпическое, но видимо он ничего не придумал.

что вы хотели сказать?

.

Почитал анализ, потом комменты - стало страшно писать свой, поскольку люди собрались умные и опростоволоситься как-то неохота, поэтому скажу просто - анализ очень любопытный и заслуживает внимания.

В подобном ключе я бы сказал, что Булгаков адресуется даже не к власти, а конкретно к силе. Спецслужбы у него не приказывают фигурантам исполнить что-то, а просто убивают. Кроме того, он не только в древнем периоде к ним адресуется. Он адресуется к ним и в московском периоде.

Только тут они всесильны над мастером и бессильны перед Воландом и компаний. И последняя мастера от чекистов спасает. Не очень, кстати, понятно, почему. Зачем мастер Воланду - так и не пояснено. Потому что Воланд исполняет волю бога? Так он вроде не слуга ему. У бога своих слуг хватает. Зачем бог фактически просит помощи у дьявола - вообще загадка. Булгаков тут накрутил так, что вряд ли теперь кто-то докопается до его реальных побуждений.

Мне кажется, он и сам не знал, чем его роман закончится. Плел сюжет, как сиюминутно получалось

А то, что его жена продолжила жить в какой-то чертовщине (бесовщине) - без сомнения.

Edited at 2015-03-26 11:49 pm (UTC)

Так Воланд, как олицетворение Тьмы, укрывает своей мантией ВСЕХ, кто откололся от света. Он не мог не взять Мастера с собой. И в данном случае, в сюжете его переговоров о душе мастера со слугами бога явно просматривается инверсия гётевской ситуации переговоров Бога и Мефистофеля о душе Фауста. Теперь уже Воланд величественно принимает у себя пришедшего к нему просителя из воинства света... И суть этой сценки, скорее, в насмешке над силами света, которые озвучивают и так ясные положения (что Мастер отвергнул свет, следовательно мы его не возьмем, вы уж о нем позаботьтесь, пожалуйста), которые попахивают трансцендентным бюрократизмом. Это какой-то неэффективный способ связи, позволяющий убедиться в том, что и так очевидно...