?

Log in

No account? Create an account

ilya_yu

с собой и другими

"Но беседовать самому с собой – это искусство, беседовать с другими людьми – забава" (А.П.Платонов).


Previous Entry Share Next Entry
ilya_yu

Три высказывания русских классиков

Объяснение современной (modern) ментальности посредством толкования трех знаменитых высказываний трех великих писателей

М.В. Ломоносов заявил своему другу И.И. Шувалову: «Не токмо у стола знатных господ или у каких земных владетелей дураком быть не хочу, но ниже у самого господа бога, который дал мне смысл, пока разве не отнимет». Великий поэт и ученый говорит о своем достоинстве как личности, отстаивающей свою свободу от всяческих иерархий; эта свобода и это достоинство обосновываются ссылкой на смысл, на способность мыслить. Разумность делает личность свободной, независимой, гордой даже перед Абсолютом, правда, этот Абсолют признается безусловным, но Бог прежде всего потому может быть признан как Бог, что наделяет человека мыслью и независимостью, которые и делают признание Бога возможным. Такова логика классического Модерна.

Л.Н. Толстой отзывается на отлучение от церкви: «Я начал с того, что полюбил свою православную веру более своего спокойствия, потом полюбил христианство более своей церкви. Теперь же люблю истину более всего на свете». Толстой обрисовал путь утверждения модерного («просвещенного») сознания. Разум с его потребностью в истине свободно ищет последней, не скованный ни традицией, ни авторитетами. Он поднимается на все более широкие ступени свободной мысли: от традицией освященной веры – к евангельскому первоисточнику – и, наконец, к последнему принципу духовного поиска, к Истине. Разум делается свободным в своей разумности, и лишь свободно и осмысленно может быть принято христианство последовательно модернизированным сознанием. Это уже оформленный Модерн, прямо утверждающий приоритет логоса над верой и традицией. Но отсюда – один шаг к кризису Модерна.

Ф.М. Достоевский – в письме Н.Д. Фонвизиной (написано в 1954 году, задолго до толстовских откровений, но письмо отражает логически более сложную фазу Модерна): «Я сложил себе символ веры, в котором все для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной». Это отнюдь не премодернистская («традиционная») вера, а модернистский скачок. Разум сделал личность гордой и свободной, гордость и независимость личности теперь отстаивается и перед самим разумом. Автор находится в свободном духовном поиске («я сложил себе символ веры»), личность ищет уже не истины, а чего-то соразмерного самой личности. И находит не в идее, а в другой личности – Иисуса Христа. Полностью эмансипированная личность утверждает свой «символ веры» со всей категоричностью трагического эгоцентризма. Наконец, свой личный, интимный, неповторимый поиск автор уже не должен согласовывать с разумом: субъективность больше истины.

Ломоносов открывает путь просветительской мечты, Толстой свершает этот путь как будто до конца, на Достоевском модерная мечта соскальзывает в иное, модерн вступает в декаданс.

2011 г.



  • 1
следующий шаг после Достоевского - это уже Ницше

...Ф.М. Достоевский – в письме Н.Д. Фонвизиной (написано в 1954 году...
время не резиновое ))

Всего-то на сотню лет промахнулся ))

а Ломонов тоже великий писатель?

Ломоносов? Да, безусловно.

А Логос - это только Истина? Это не цельное знание, связывающее этику и эстетику с истиной?

"Теперь же люблю истину более всего на свете" (с). Ну и какую такую истину любил Толстой?
"Разум (вероятно, Толстого) с его потребностью в истине свободно ищет последней, не скованный ни традицией, ни авторитетами..." (с). Однако "Я начал с того, что полюбил свою православную веру..." - прямая буквальное цитирование Кольриджа. Это к разговору о свободе от авторитетов.
Кстати, Толстой от Церкви отлучен не был. Хотя ему хотелось.

Толстой был отлучен Определением Синода в 1901 году, если Вам это неизвестно. Толстой, действительно, перефразировал Кольриджа, прямо на него ссылаясь в тексте ответа на отлучение, в том числе в эпиграфе. Кольридж, однако, не был для Толстого духовным авторитетом. Смысл этой отсылки очевиден (просто он не имеет прямого отношения к теме разговора): Толстой упрекает современную церковь в отчуждении от истины.

Дадим слово секретарю Толстого (В.Ф.Булгакову): «Лев Николаевич, зашедший в “ремингтонную”, стал просматривать лежавшую на столе брошюру, его “Ответ Синоду”. Когда я вернулся, он спросил:
– А что, мне анафему провозглашали?
– Кажется, нет.
– Почему же нет? Надо было провозглашать... Ведь как будто это нужно?
– Возможно, что и провозглашали. Не знаю. А Вы чувствовали это, Лев Николаевич?
– Нет, – ответил он и засмеялся».
От Церкви Толстого так и не отлучили, впрочем, был он на время, покуда не одумается головой, лишен причастия. В определении Священного Синода сказано: «Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею». И далее: «Посему, свидетельствуя об отпадении его от Церкви, вместе и молимся, да подаст ему Господь покаяние в разум истины». В церквях по поводу Толстого никаких провозглашений не было.
И не могло быть. В то время обряд анафематствования совершался раз в году, в первое воскресенье Великого Поста, а ко дню синодального «Определения» оно прошло, и нужно было ждать. Об отлучении прогрессивное человечество действительно узнало из рассказа Куприна («Анафема», 1913 г.). Рассказ, написанный через двенадцать лет после скандала, хоть и не был достоверным, зато был героическим выпадом против Церкви.
«Толстой упрекает современную церковь в отчуждении от истины» (с). Прямо, как Невзоров. А сам Толстой, надо полагать, что-то знал про истину. И что же такого знал этот сытый и малообразованный барин с нигилистическими наклонностями?

"Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею..." А это не отлучение, что ли?

Отлучение от Церкви это громоздкая процедура, которая предполагает и анафему. Объявляя анафему, Церковь свидетельствует, что данный человек своим мировоззрением и поступками сам удостоверил – к Церкви Христовой он не имеет никакого отношения. Притом, что Толстой именно так и поступил («То, что я отрекся от Церкви, называющей себя Православной, это совершенно справедливо»), его лишь лишили возможности причащаться, пока не одумается. Но Лев Толстой и не собирался одумываться, провозглашал себя мусульманином. Да, вот так. Но, кем бы он там себя ни провозглашал, главный-то вопрос, почему путаные мысли этого олуха и невежды нужно воспринимать серьезно?

А по-моему, анафема - это совсем не то, что отлучение. Олух и невежда - ты, раз не способен читать тексты великого классика мировой литературы.

«Самолюбие, мечтательность, преждевременное развитие сердечных склонностей и неподвижность ума, с неизбежным последствием — ленью, — вот причины этого зла. Наука, труд, практическое дело — вот что может отрезвить нашу праздную и больную молодежь».

Я бы не стал трактовать эти высказывания этих писателей, в особенности, Толстого и Достоевского, в контексте понятий Модерн/Премодерн.
Толстой, говоря об Истине, имел ввиду, в первую очередь, плод своих философско-теологических размышлений, весьма сомнительный плод, надо сказать.
А Достоевский... Чтобы оценить это его высказывание, надо быть верующим человеком, или, хотя бы, глубже изучить Евангелие.

Чтобы оценить высказывания Достоевского и Толстого, стоит уважительно отнестись к их взглядам и текстам, а для начала отказаться от своих предубеждений, включая предубежденность, что только вы знаете Евангелие.

А где вы увидели неуважительное отношение к взглядам и текстам Толстого и Достоевского ? "Сомнительный плод" ? А что, это бесспорная истина ? Несогласие не есть неуважение.

Это не истина, но плод стремлений к истине.

После некоторого раздумья решил ответить и на ваши слова о моей "предубежденности", потому что хочу сказать то, что считаю важным. Но прежде прошу извинить меня за несколько высокомерный тон моего предыдущего комментария.
Итак, я в самом деле убежден, что понимаю Евангелие лучше вас, и эта моя убежденность основывается на вашем рассказе о письме Достоевского. Ум, компетентность здесь ни при чем. Просто из ваших слов ясно, что вы не понимаете, не чувствуете чего-то самого главного в христианстве. Можно десять раз прочитать всю Библию и ничего так и не понять. Это как с популярными атеистическими книгами Рассела, Докинза. Для большинства - несокрушимая, железная логика, но для любого понимающего человека ясно, что все это - не о том, то есть, вообще не о том, все мимо. Если б у меня был талант художника, я бы нарисовал примерно такую карикатуру: стоит Бертран Рассел и, заламывая руки, кричит что-то в дымоход. А в сторонке, у широко открытой двери, сидит священник и с недоумением смотрит на него. Не обижайтесь.

Простите, но вы все же говорите несколько снисходительно. Я считаю крайне примитивными тексты вроде "Почему я не христианин" Б. Рассела - очень неглупого представителя глупого философского направления. Смею полагать, что я понимаю, что такое "идеал Христа". Я понимаю, что образ в целом в тысячу раз сложнее всех Его фраз. И что московские просвирни могут понимать его глубже и полнее профессоров богословия. Но я все же и в Достоевском кое-что понимаю. А именно: в 1854 году Достоевский допускал "Христа вне истины", каковое допущение находится за пределами традиции, в которой Христос и Красота и Истина. Он написал об этом "Христе вне истины" целый роман - "Идиот", в котором подверг эксперименту свою идею - чтобы прийти затем ко Христу как к полноте блага и истины (каким явлен он в "Братьях Карамазовых"). Вероятно, вы просто не знаете всех этих тонких контекстов - не обижайтесь.

Вы правы, я не знаю этих контекстов, больше того, я "Идиот" так и не прочитал - не знаю почему, что-то отталкивает. Согласен, что "Христос вне Истины" - допущение за рамками вероучения. Но вот эта фраза: "если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной", эти слова - слова христианина, глубоко верующего человека, который может переживать и периоды сомнений, разочарований, который находится в мучительном поиске, но для которого любовь - основа основ, вспомните знаменитые "Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто", а Христос - это любовь - и это в рамках традиции, неуместны тут разговоры о "модернистском скачке".

«Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной.»
Можно ли понимать слова Достоевского так, что истина без красоты и нравственности ему не нужна?


Да. Но еще и так: красота выше истины. В "Идиоте" Ф.М. перерастет этот "выверт".

  • 1