ilya_yu

с собой и другими

"Но беседовать самому с собой – это искусство, беседовать с другими людьми – забава" (А.П.Платонов).


Previous Entry Share Next Entry
ilya_yu

Красный Платонов



Великий русский писатель Андрей Платонович Платонов вошел в молодую советскую литературу как лирик и публицист — певец Революции, горячо верующий в Новый мир, в Братство, в сверхисторию, которая зачинается победой пролетариата.

Без знания этих ранних, во многом наивных и обжигающе страстных, текстов трудно понять Платонова — автора повестей и романов. Тот, вошедший в школьную программу, задумчивый и тяжеловесный Платонов как бы всё время испытывает другого Платонова — вечно юного, огненного, пламенеюще «красного». Зрелый Платонов подвергает Платонова юного исканиям, страданиям и сомнениям, отправляет его на поиски Чевенгура в образе Саши Дванова или рытьё котлована в образе Вощева.

Наконец-то статьи «раннего» Платонова вышли отдельным изданием:


Красный Платонов [сб. статей]. — М.: Common place, 2016. — 280 с.

(Нельзя, правда, не отметить крайне неуместный дизайн обложки: «красный» истолкован как «кровавый», а вместо молодого Платонова, вдохновенного и похожего на портретах на молодого Достоевского, с обложки смотрит суровый, постаревший Андрей Платонович).

Из статьи «Христос и мы» (1920):

«Не вялая, бессильная, бескровная любовь погибающих, а любовь — мощь, любовь — пламя, любовь — надежда, вышедшая из пропасти зла и мрака, — вот какая любовь переустроит, изменит, сожжёт мир и душу человека. Пролетариат, сын отчаяния, полон гнева и огня мщения. И этот гнев выше всякой небесной любви, ибо он только родит царство Христа на земле. Наши пулемёты на фронтах выше евангельских слов. Красный солдат выше святого. Ибо то, о чём они только думали, мы делаем. Люди видели в Христе бога, мы знаем его как своего друга. Не ваш он, храмы и жрецы, а наш. Он давно мёртв, но мы делаем его дело — и он жив в нас».

Таков странный, по-своему пугающий и в то же время многообещающий пафос красного богостроительства, воплощением которого в советской литературе стал Андрей Платонов.

«Чтение Андрея Платонова побуждает к "углублению революции", понимаемой "космически", или лучше сказать, "герметически"…» (Завтра, 16 июня 2016).

Герметизм русской революции еще ждет своих толкователей.

Источник:http://vk.com/kulturfront?w=wall-28244738_1444

  • 1
Да уж, обложка - полный отстой. Мало того, что по смыслу не подходит к содержанию (а больше похоже, что хотели обгадить содержание книги), так ещё и выполнена убого - я даже эти попсовые кровавые подтеки узнаю, которыми фотошоперы пользовались. Их тупо сперли с инета, причем не особо заморачивались поиском чего-то оригинального.

Но прочитать нужно!

Даже издавая красную литературу, надо антисоветскую фигу показать. Даже фигу показать креатива не хватает.

Да, надо мегасерьезно браться за коммунистическую литературу. А то это какая-то терра инкогнита. Мы все толчемся вокруг дворянской литературы, а коммунистическую литературу не знаем. Мне эта дворянская литература, честно говоря, уже надоела и смотреть на нее не хочется. Хочется узнать что-то действительно коммунистическое.
Спасибо за подсказку о "Христос и мы", буду читать.



Edited at 2016-08-10 12:40 pm (UTC)

"Великий русский писатель Андрей Платонович Платонов вошел в молодую советскую литературу как лирик и публицист — певец Революции, горячо верующий в Новый мир, в Братство, в сверхисторию, которая зачинается победой пролетариата.
"
Ага =)
Поэтому в 1922 (?) высказал мысль:
"Общее значит ничьё!"

Нормальная обложка - с "Котлована" накапало же.

Впечатление от "Христос и мы" - невероятно актуально. Но есть одно но.

Платонов писал в эпоху большевиков и проснувшегося народа. А вся катастрофа нашего времени в том, что нет огня, нет "пламени любви".
Где, в чем черпать этот огонь, эту энергетику борьбы и созидания? Почему люди не хотят бороться? Почему не хотят противостоять злу и вообще не хотят зло замечать, закрывают от него и глаза и уши, отворачивают лицо?
Вопросы, вопросы....


Edited at 2016-08-10 05:04 pm (UTC)

Почему люди не хотят бороться?

Так хватит уже бороться-то.
За что боролись, на то и напоролись.

зачинается победой пролетариата.

Это особенно смешно.
Никакой "пролетариат" ничего не победил, это только обман.
Пролетарии попали в ещё худшую кабалу, ну а потом и очередь крестьян подошла.


Re: зачинается победой пролетариата.

Вы банальны и не о том.

С кем спала ‘счастливая Москва’?

Если в ранних и известных романах «Чевенгур» и «Котлован» описан романтический бред первых лет революции, то в «Счастливой Москве» речь идёт о победителях, живущих в «новом и серьёзном мире». Москва – это не название города, невероятное имя героини – она меняет одного за другим любовников-технократов. Счастливая Москва спала с социализмом, т.е. с совокупным мужским героем романа.

…Посредством нарушения синтаксиса, грамматики, семантических связей язык Платонова стремится увести повествование в ’чистое пространство’ или ’чистое место’ (любимые слова Платонова), где всякий жест насыщается онтологическим смыслом. Платонов углубляется в онтологию через национальную ментальность. Язык Платонова отнюдь не пародирует русский язык. Платоновский язык можно назвать языковым коллективным подсознанием русского мира.

Известные романы ’Чевенгур’ и ’Котлован’ живописали романтический бред первых лет революции, утопистов, превращающихся в палачей. Наверное Платонов марсианин, запущенный на русскую землю удивить народ неслыханным писательским идиотизмом. Он не производит ни идей, ни идеалов. Он попросту плывёт по течению постреволюционной жизни, в изумлении тараща глаза. Он из другого мира. У него плохо с общепринятыми терминами, они все у него переименованы или перерваны…

Общее у Платонова с Гоголем есть в инвалидном отношении к основному чувству, к любви. О любви они писали отборную ахинею, любовь им не давалась в руки. Гоголя подозревали даже в некрофилии – настолько мёртвенны его красавицы. Платонову порой казалось, что любовь закрывает для человека какие-то более важные, невыразимые словами переживания. Оба наказаны совершенной непереводимостью на другие языки, что только подчёркивает диагноз.

которым почтил его память В.Г.Сорокин

обложка кошмар. иначе не разрешают сейчас красных писателей представлять. цензура-с

Хороший (и, вероятно, гораздо более полный) сборник платоновской публицистики с юных лет: "Чутьё правды" 1990 года, составленный В. Чалмаевым. И никаких кровавых мальчиков на обложке :)
Мне кажется, что это не столько зрелый Платонов испытывает юного, сколько две линии его личности находятся в диалектическом танце: сердечный ум чувствует необходимость перестроить всю вселенную и наполнить её любовью, а умное сердце понимает, что это может разрушить всё бытие нафиг. И пока синтез не найден возможен лишь такой путь вперёд: вроде бы постоянное самоотрицание, а на деле что-то на стыке живое искрится и приоткрывает дверь в Будущее. :)

Про испытание юного зрелым - это концепция первого платоноведа Шубина, который так и не закончил работу над монографией. Да, сборник Чалмаева помню - более вменяемый. Про "разрушить всё бытие нафиг" нужна оговорка: в некоторых текстах эта перспектива обсуждается не без восторга (см. "Потомки Солнца").

За Шубина спасибо, буду знать.
Про "Потомков Солнца" (одна из моих любимых вещей) всё же не так однозначно, мне кажется. Восторга там много, но от безысходности, инженерная составляющая Платонова пока не может предложить другого пути по преобразованию мира.
Однако герой описан как чудовищно травмированный: "Три года Вогулов прометался по земле в безумии и тоске; он рыдал на пустынных дорогах, благословлял, проклинал и выл. Он был так страшен, что суд постановил его уничтожить. Он так страдал и горел, что не мог уже умереть. Его тело стало раной и начало гнить. Душа в нем истребила сама себя." Его поведение – поведение деформированного, искалеченного человека. Цели правильны, да, но пути сомнительны.

Инженерный гений устроил апокалипсис, потому что любовь из сердца перешла в разум. Страшная вещь, но "абсолютная". У Платонова вообще нигде нет однозначности. Или почти нигде.

Так он не устроил, он в процессе подготовки. Сам апокалипсис не описан.
Я не про платоновскую однозначность, а про вашу трактовку рассказа насчёт восторга. К нему я высказал отношение: он понимает, что мир должен был полностью перестроен, и инженерно-творческое начало в нём кричит "знаю как!", а душа в глубине сомневается, что это "как" верное, поэтому творчество его всё время пронизано противоречием.
Хотя в вещах вроде "Возвращения" противоречия нет: герой в конце осознаёт, что всю жизнь был эгоистом, у него с глаз падает пелена и он становится причастным любви. Но это не тот масштаб, конечно.
Драма Платонова – это итоговая драма эпохи модерна: мир устроен неверно, но мы не знаем и не умеем верно, и не понимаем где искать путь. Поэтому мы будем идти своим путём, но с подсознательным ужасом: другого мы не видим, а этот может разрушить человечество, землю и вселенную.
Собственно Платонов очень близок Сталину в основе: оба понимают, что "без теории нам смерть", где взять теорию неясно, а остановиться уже невозможно.

Слушайте, раз уж я нашел ценителя Платонова, то хочу поинтересоваться: как Вы относитесь к ранним рассказам "Йорик" и "Тютень, Витютень и Протегален"?

Не читал! Я читаю выборочно и делая долгие паузы, его бессмысленно читать подряд. Последние месяцы как раз раннюю публицистику читаю.
Если хотите, давайте прочту и напишу :)

Илья, вечер добрый! Рассказы прочёл.
Мне кажется, если говорить без политеса, это гон, графоманство и выпендрёж. В "Тютне" проскальзывают временами живые нотки, но души в обоих рассказах практически нет; автор зачарован своим владением языком и роящимися в голове образами и играет с ними. В каком-то смысле это происходит и в "Котловане", где Платонов заигрался с языком (тот же "Чевенгур", написан, на мой взгляд на фантастически блестящем русском), и потерпел поражение: он натянул связи между словами до предела, но если раньше ему удавалось успешно играть на грани разрыва, но не доводя дело до него, то тут все струны лопнули. Почему "Котлован" всеми считается удачей, для меня загадка, мне кажется, это серьёзная авторская неудача. Здесь то же самое – много игры, но мало души и подлинности.
Кстати, так же обстоит дело с его стихами, на мой взгляд: не поэт, не владеет поэзией. И здесь видно: не философ, хотя хочется. В "Неизвестном цветке" философия есть, а тут детские потуги.

Edited at 2016-08-11 11:02 pm (UTC)

Спасибо за комментарий. У Вьюгина они подробно рассматриваются, да. Но не нужно быть Вьюгиным, чтобы увидеть связь. Меня эти тексты привели в некоторое изумление, когда я их прочитал. И вьюгинский подход кажется мне неверным в принципе.

Не нужно, конечно. Но так как я далеко не всё читал, то, допускаю, что у Платонова может быть ещё десяток таких рассказов, а у Вьюгина они идут парой :)
А какой вам подход кажется верным?

нет, я других таких не знаю.
я думаю, что это попытка сделать новый миф для нового мира.
у истоков мировой культуры лежал архаический миф. и здесь не мифологизм, а именно мифизм - порождение мифа, который ляжет в основу "подлинной истории".

И насколько удачна эта попытка, на ваш взгляд?

Эстетически её оценивать вообще сложно, т.к., если я прав, это не вполне литература. Культурно-исторически - провалилась.

Кстати, Илья, вы же филолог, объясните, если не трудно, почему такое внимание уделяется какому-то "необычному" языку Платонова?
Из всего, что я читал, только "Котлован" написан заумным языком, всё остальное: "Чевенгур", ранняя публицистика, лирические и детские рассказы, военная проза, сказки – это классический русский язык, автор великолепно им владеет.
Неужели "Котлован" настолько ударил людям по головам, что инерция переносит его восприятие на всё остальное?
(Как Шукшину на основании нескольких рассказов пытались приписать то, что вся его литература про "чудиков").

Сложно объяснить будет, поскольку я "Котлован" никогда специально не выделял - для меня весь Платонов написан платоновским языком; странно, что Вы не ощущаете разрыва со стилистикой русской классической прозы. Стиль - это способ употребения языка. Слова Платонова - русские, а сочетания слов - непривычные: "ушел в смерть", "провожающие ушли обратно к оседлой жизни", "музыка перестала, и жизнь осела во всех с прежней тяжестью". У слов непривычные валентности, особенно в плане сочетаемости конкретных и абстрактных по семантике слов. Плюс к этому выдуманные фамилии и поэтичное косноязычие всех без исключения персонажей.

Я полностью согласен про непривычность и необычность. Но они в рамках русского языка – есть то, что не делается, но оно не невозможно: если циркач в цирке изгибает своё тело невероятным образом, оно не перестаёт быть его телом.
Так же и Платонов – он показал, что можно творить с русским языком, при этом язык остаётся самим собой.
А в "Котловане" он часто переходит грань возможного, это как если бы циркач порвался, сломал шею и у него отлетели бы руки и ноги. На мой взгляд, это уродливо; в том же огромном "Чевенгуре" такого нет вовсе.
Про фамилии интересно, спасибо, над этим я не думал.

PS.
Снял с полки Вьюгина, помнил, что у него была глава про "Тютня", так оказалась, что она и про "Ерика" :) вы оттуда взяли связь этих рассказов?
Вьюгина пролистал; профессиональная беда литературоведов – слишком серьёзно относиться к объектам своего исследования. Бесспорно, образы-предтечи и мотивы можно везде найти, но не стоит у авторов всё на один уровень ставить. Публицистика молодого Платонова блестящая, рассказы – разные, и сильные и слабые ("Волчек" очень талантливый, на мой взгляд), поэзия никакая, его проза насквозь поэтична, поэзия ему излишняя. Поэтому, несмостря на глубину анализа Вьюгина и упоминаемых им авторов, останусь при своём: в данном случае король голый. Как черновик для оттачивания мыслей и собственных раздумий – всё хорошо, как публикация для внешнего читателя – бессмысленно.

Илья, подскажите пожалуйста, с какого произведения начать знакомство в Платоновым?
В школе помню что-то про котлован, но это было "давно и не правда".

Не знаю, не могу подсказать. Можно начать с рассказов: "В прекрасном и яростном мире", "Река Потудань", "Корова", "Фро"...
Но лучшее всё равно "Чевенгур".

ясно, спасибо

Посмотрите ещё "Неизвестный цветок" и "Потомков Солнца" из рассказов; маленькие, но вся душа автора в них; Цветок – фактически итог творчества.

чевенгуром можно и закончить.
Не то, что остальные вещи слабее, просто в этом романе альфа и омега.
И финальная точка.

Здорово сказано.
Интересно, что там все будущие темы уже есть, всё заложено.
И финальная точка, да: Прошка ведь найдёт и приведёт Дванова к названному отцу :)

У тов. Сталина был свой взгляд. На рукописи "Впрок" написал "Сволочь!" и распоряжение крикам из НКВД: надо его проработать так, чтобы ему пошло впрок.
Не дурак был тов. Сталин и очень точно уловил "красную метафизику" Платонова.
А лучше всех и глубже всех о Платонове написала М. Каганская. Рекомендую.

Глубоко и вдохновенно пишет о Платонове Карасев. Ответно рекомендую. А вообще гора литературы - и не самой плохой. А приведенное о тов. Сталине выражает суть отношения, но не является фактами (например, "Сволочь!" он не писал - это распространенный литературный анекдот, на который и я повелся в свое время, но Сталин много другого очень нелицеприятного написал).

>например, "Сволочь!" он не писал - это распространенный литературный анекдот
Это не анекдот, а неподтвержденное документально свидетельство, поскольку экземпляр "Нови" со сталинскими пометками действительно не найден. Однако есть показания (сейчас не упомню, чьи) на о существовании такой пометки.
А то, что она МОГЛА существовать свид. другой документ,
----------------------------------------------------
ЗАПИСКА И.В. СТАЛИНА РЕДАКЦИИ ЖУРНАЛА «КРАСНАЯ НОВЬ» ПО ПОВОДУ ПОВЕСТИ А.П. ПЛАТОНОВА «ВПРОК» [май 1931 г.]
К сведению редакции «Красная новь».

Рассказ агента наших врагов, написанный с целью развенчания колхозного движения и опубликованный головотяпами-коммунистами с целью продемонстрировать свою непревзойденную слепоту.

И. Сталин
Р.S. Надо бы наказать и автора и головотяпов так, чтобы наказание пошло им «впрок».
----------------------------------------------------
и документально же удостоверенный пометки тов. Сталина по другим поводам, но со схожей лексикой, скажем "подлец", "фигляр" и т.п. в отношении Зощенко.

Вот видите. Как я и сказал, "Сволочь!" Сталин не писал.

Нашел.
В дневниках Вячеслава Полонского (в 1931 он был ответственным редактором "Нового мира") есть запись, от 4 июля 31 года:

"...“Впрок” прочитал Сталин — и возмутился. Написал <…> на рукописи: “Надо примерно наказать редакторов журнала, чтобы им это дело пошло „впрок””. На полях рукописи <…> Сталин будто бы написал по адресу Платонова: “мерзавец”, “негодяй”, “гад” и т. п. Словом — скандал."

  • 1
?

Log in

No account? Create an account