ilya_yu

с собой и другими

"Но беседовать самому с собой – это искусство, беседовать с другими людьми – забава" (А.П.Платонов).


Previous Entry Share Next Entry
ilya_yu

У истоков советской культурной политики



СССР – грандиозная попытка построения нового мира, гигантский проект, который необходимо изучать и анализировать. Исследованию подлежит и культурная политика советской власти, бывшая, возможно, одним из краеугольных камней советизма.

Обсуждение культурной (и, между прочим, языковой) политики зачастую тяготеет к некой дуалистической схеме. Прекрасно обрисовывает эту модель весьма часто цитируемая российскими экспертами статья Франсуа Матарассо и Чарльзя Лэндри «21 стратегическая дилемма культурной политики» . В ней предлагается осмыслить дихотомии, в которых якобы оказывается культурная политика сегодня: «Культура как сфера искусства – Культура как образ жизни», «Культурная демократия – Демократизация культуры», «Самодостаточность культуры – Культурный инструментализм», «Государство – Рынок» и др. Если авторы «21 дилеммы» рекомендуют удерживать баланс, то большинство «дихотомистов», по сути, говорят о переходе от одного полюса дихотомий – к другому (к демократизации, рынку, инструментализму).

Предполагается, что осмысленная культурная политика XX века выстраивалась как распространение культурного наследия (образцов, ценностей, текстов) в широкие социальные слои. Отсюда – понимание культурной политики как управления музеями, библиотеками, академическими театрами.

Однако в середине XX века в этом, по сути просветительском, модернистском (от понятия о «модерне» как эпохальном социокультурном проекте), подходе увидели «навязывание большинству масс населения культуры и искусства элитарного меньшинства, игнорирующего многие новые или нетрадиционные формы выражения и самосознания» («21 дилемма»). Пост-модернистская («после модерна») культурная политика отказывается от централизации, от прямого государственного финансирования просвещения как миссии культурной бюрократии, от константных «культурных ценностей» (ценность культуры отныне может определяться различно – в том числе инструментально). О культуре «вечных ценностей» теперь иронически говорят: «одобренная культура».

Итак, перед нами модель смены культурно-политических парадигм с централистской на демократическую. Между тем, мы знаем, к чему приводит некритическое наложение дуальных моделей на нашу социальную реальность. Некоторые специалисты сходным образом описывали языковую политику, которая также якобы бывает националистической/имперской/гегемонистской – и мультикультуральной/демократической. Советский языковой опыт 1940 – 1980-х годов оценивается именно как языковой национализм, русификация, «лингвицид». Однако, Владимир Михайлович Алпатов в своих исследованиях показывает, что СССР проводил политику развития двуязычия у народов Союза, и этот опыт не был оценен в должной мере (см. «Борьба за язык»).

Попробуем реконструировать те реальные координаты, в которых развивалась отечественная культурная политика. Мы встретим нечто сходное со «стратегическими дилеммами» Матарассо-Лэндри, но именно сходное – не тождественное. Суть стратегического поиска оказывается глубже, дилеммы – острее, а решения – сложнее.

Но для начала мы должны представить себе ту систему взаимоотношений общества и культуры, которой наследует двадцатое столетие – столетие наиболее осмысленной культурной политики. Со времен античности культура и управление ей принадлежали узким группам людей, «элитам» древнего мира – говорим ли мы о древних греках или древних китайцах. Конфуцианскую мысль вообще можно интерпретировать как мысль культурологическую, задающую принципы культурной политики. Знаменитая программа «исправления имен», безусловно, является культурно-политическим проектом. Само конфуцианское понятие «благородный муж» очень сильно коррелирует с русским интеллигентским «культурный человек». Но «благородный муж», в отличие от нашего «культурного человека», всегда господствует, господство – его обязанность и предназначение (идет ли речь о государе, чиновнике или крупном землевладельце). Древняя культура – это культура господ. Это даже не инструмент господства, а то, изнутри чего господство осуществляет себя, внутри чего господство пребывает.

Культурная модернизация (которую можно отсчитывать от Мартина Лютера с его мечтой о доступности библейских текстов каждому человеку) стала распространением «культуры господ» в народ («Белинского и Гоголя с базара понесет…» – мечтает Некрасов о просвещенном народе). Насколько интенсивно такое распространение осуществлялось в Новое время, можно спорить. Но модернизация разрушала культурное тело господства. Постмодернизация культурной политики (рынок, демократизация, инструментализм) очевидным образом реставрирует «культуру господ»: массам предлагаются «многие новые и нетрадиционные формы» вкупе с рынком культурных индустрий, а большая культура возвращается в узкий круг избранных. Советская культурная политика не была только «навязыванием народам» Пушкина и Маркса – она была еще и борьбой с культурным господством.

В первые постреволюционные годы культурная политика стала предметом острейших споров. Как правило, большевистская культурная политика связывается с так называемым Пролеткультом, созданным Александром Богдановым. Напомню, что Богданов – один из лидеров антиленинской оппозиции в партии, вошедший некогда в интереснейшую (и малоизвестную специалистам по истории отечественной культуры) группу «Вперёд» вместе с Максимом Горьким и Анатолием Луначарским. Имея теснейшую связь с этими фигурами, Богданов был ошибочно причислен к «богостроителям». Ленин для обозначения этих «идеалистических большевиков» использовал более точный термин – «коллективисты» (в связи с до сих пор не переизданным сборником статей «Очерки философии коллективизма»), иногда – «богдановцы».

Ленин пытался расколоть эту группу в том числе своей книгой «Материализм и эмпириокритицизм». Во введении он ссылается на письмо Горького, в котором последний просит лидера большевиков выступить против эмпириокритицизма, и как бы исполняет просьбу великого писателя, яростно полемизируя с Богдановым, Базаровым и другими (о Луначарском походя сказано, что тот «примыслил себе боженьку» – эту хлесткую фразу по цензурным соображениям при публикации пришлось опустить).

С кем же боролся Ленин? Слово Богданову:

«Необходим поворот к программе культуры. Социализм осуществится тогда, когда старому культурному миру, с его опытом тысячелетий и вполне сложившимися методами, будут противопоставлены не только политическая сила и “хозяйственный план” [обратите внимание на эти брезгливые кавычки – И.Р.], а новый мир культуры, с новыми, высшими методами».

«Что видели в социализме до сих пор? Революцию собственности, смену хозяина в обществе – дело классового интереса и материальной силы масс. Что следует видеть в нем? Творческую революцию мировой культуры, смену стихийного образования и борьбы социальных форм их сознательным созиданием – дело новой классовой логики, новых методов соединения сил, новых способов мыслить».

Революции чисто экономической и логике политического революционного насилия Богданов противопоставляет «культурную революцию». Этим и занимается он в Пролеткульте, пытаясь выращивать пролетарскую молодежь, порвавшую с тысячелетним опытом господства старой культуры.

Ленин практически не взаимодействовал с Пролеткультом, и можно было бы предположить, что он просто не мог контролировать вопросы культурной политики. Однако это не так. Он делает развернутые высказывания о культуре в связи с развитием «внешкольного образования» в 1919 и 1920 годах. Важны как высказывания, так и контекст. Ленин демонстративно холоден к Пролеткульту и демонстративно горяч к внешкольному образованию (то есть просвещению масс). Повсюду Ленин говорит об овладении «сокровищами старой культуры». И его речь на эту тему на съезде коммунистической молодежи («Коммунистом можно стать тогда и только тогда…») – очевидно анти-пролеткультовская.

О Пролеткульте Ленин спорит в своих письмах, требуя подчинить его деятельность Наркомпросу. В Предисловии ко второму изданию «Материализма и эмпириокритицизма» Ленин прямо пишет о том, что эта книга полезна в борьбе против культурной программы Богданова (1920). Ленин противопоставляет «пролетарской культуре» – овладение пролетариатом мировой культурой.

Разбирая рукопись статьи пролеткультовца В.Плетнева, Ленин в своей хлесткой манере отмечает: «Учиться надо автору не “пролетарской” [на этот раз брезгливые кавычки использует Ленин – И.Р.] науке, а просто учиться».

Налицо противостояние двух культурных политик:
- радикальное, беспрецедентно интенсивное «просвещение» (Ленин);
- и радикальная же «демократизация» (создание культуры трудящихся масс) – и разрыв со старой, «одобренной» культурой.

Молодая советская власть решала вопрос: а существует ли пролетарская культура? Возможна ли она? Это поистине спорный момент. Выходит, что ряд идеологов социализма (и не только Ленин, но, между прочим, и Троцкий) как бы считали пролетариат культурно бесплодным классом. Задача пролетариата – разрушить старый мир, а богатства его передать постепенно в общее пользование. Класс-мессия выступает как даритель, как судия, как Возмездие, но не как творец. В этом духе размышлял очень тонкий Вальтер Беньямин, нечто подобное в поэтических формах выражали Александр Блок и Валерий Брюсов.

Ранняя советская культурная политика – это буря и натиск в популяризации «старой культуры», и одновременно – буря и натиск в попытках созидания «новой культуры». В последующую эпоху однозначно победила просветительская модель, хотя нельзя сказать, что созидание новой культуры было полностью снято с повестки дня – это созидание велось, но чаще всего «буржуазными», «дворянскими», «интеллигентскими» профессионалами. Теория «социалистического реализма» также начинала развиваться как обоснование новых форм и способов мышления, к которым причисляли и Маяковского, и Пастернака (см. сборник статей «Борьба за стиль» под редакцией И.Виноградова, 1937). Стоит задуматься, однако, над тем, что самый гигантский осколок Пролеткульта – Андрей Платонов был лично Сталиным не любим, а демонстративно «реакционный», «белый» Михаил Булгаков лично же Сталиным любим и опекаем. Кстати, еще в конце 1940-х Сталин время от времени возвращался к разгрому «богдановщины».

Таков первый крупный спор о культурной политике в России. Он раскрывает один из смыслов русской революции – культурный прорыв. Прорыв к залежам культурных сокровищ и одновременно к необъятным далям новой культуры.

Опубликовано на eotperm.ru

  • 1
Мне кажется неправильно говорить: "Напомню, что Богданов – один из лидеров антиленинской оппозиции в партии". Во-первых, при всех разногласиях они были и оставались ближайшими соратниками, во-вторых Богданов каждый раз, когда противоречия начинали вредить делу партии - отступал. В-третьих позиция была не антиленинская, а по конкретным вопросам и локализованная во времени: когда-то финансовым, когда-то - идеологическим, но всегда на первом месте оставалась партия. В-четвертых, Богданов никогда не стремился к личной власти, не боролся за нее, а занимался культурой. Тут уж скорее Горького можно называть "лидером антиленинской оппозиции" или Луначарского. Только зачем?

А это: "Пост-модернистская («после модерна») культурная политика отказывается от централизации, от прямого государственного финансирования просвещения как миссии культурной бюрократии, от константных «культурных ценностей» (ценность культуры отныне может определяться различно – в том числе инструментально)." можно как-то аргументировать? На основании чего сделан такой вывод? А как же тогда "культурное оружие"? Государство выпускает из своих рук новый вид оружия? А как же "экономика культуры"? "Массовая культура"? "Культурная политика"? Государство больше не ищет путей манипулирования населением? Читая европейские программные документы, я вижу ровно обратное, и то, что культура не может существовать без государства это доказано на уровне математических моделей и считается общепринятым на западе. Споры идут о том, как эффективнее этот механизм централизованной поддержи и контроля устроить у себя и сломать у конкурентов.

Оппозиция не партии же, а внутри партии. И к Ленину очень сложное было у Богданова отношение. За власть не боролся, но был одним из сильнейших оппонентов.

Вывод сделан на основании публикаций, в которых обоснновывается пост-просвещенческий поворот в культурной политике, в том числе цитировавшейся в тексте. См. также издания РИК, статьи и монографию Л.Вострякова и др. "Массовая культура" обычно и считается следствием рыночных отношений в культуре (она продается и покупается). Ищет ли государство пути манипулирования населением? Это вопрос, государство ли ищет или какой-то другой субъект. Кстати, государству достаточно держать информационные ресурсы, а огромную и нерентабельную культурную инфраструктуру тащить незачем. И все же: государство ли использует "культурное оружие"? Культурная политика может быть не только государственная. Факт в том, что в современном мире государственной культурной политики куда меньше, чем во времена СССР. "Споры идут о том, как эффективнее этот механизм централизованной поддержи и контроля устроить у себя и сломать у конкурентов". Где-то, наверно, и такие споры идут, а миру навязывается роль государства как посредника в отношениях между интеллигенцией, художниками, потребителями, издателями, меценатами и проч. Миру предлагается децентрализация как благо.

За власть не боролся, но был лидером? Можно перечислить лидером кого он был? И насколько эта группа на что-то влияла, чтоб ее глава был "лидером антиленинской оппозиции в партии"?

Что же до второго, дело ваше. Аргументация в духе: "читай книжки" не способствует диалогу. Но в плане культурологии статья слабая. Лицам кто "не в теме", она будет скучной, а тем кто "в теме" - неинтересной из-за поверхности и бездоказательности. Что же было у истоков, в чем они, и какова цель автора мне по прочтению ясно не стало.

Простите, если мои комментарии вас задели. Надеялся на диалог, да и тема интересная. Как-то так.

Был лидером группы "Вперед". Может, и не влияла особо. А почему оппозиция обязательно должна быть сильной?

А какая аргументация может быть, если речь о текстах? Я не сказал "читайте", я сказал, что такие тексты есть. Читать или нет - "дело ваше" (говоря вашими же словами). Надеялись на диалог, а с ходу обругали. По-моему, вы просто ничего не поняли. Ни темы текста, ни сюжета, ни основной мысли. Наверно, я плохо написал. Во всяком случае, написал, вероятно, не для вас. Пусть так.

Дихотомии, типа "самодостаточность культуры / культурный инструментализм", возникают из взгляда на культуру, где она предстает только лишь как часть, составляющая общественно-государственное устройство в целом. А именно, культура предстает
- как социальный институт – на ряду с другими: государством, семьей, экономикой, образованием, армией и т.д.;
- как предмет культурной политики, т.е. как предмет, находящийся в ведении культурной элиты и на попечении элиты управленческой.
В этом качестве культура предстает либо как нечто исключительно надстроечное, либо как одна из несущих конструкций, соединяющих базисный фундамент с надстраивающимися этажами общественно-государственного здания.

Однако, важно, прежде этих, конечно, неотменяемых способов представления культуры, именно в ней самой увидеть нечто базисное, и в тоже время, присутствующее во всех частных институциональных составляющих общественно-государственного целого. НЕ просто постулировать как вариант одной из дефиниций культуры, НО всякий раз, за теми или иными явлениями общественного бытия и сознания, процессами их исторического проявления усматривать их культурообразующую начинку. А возможно, и её в этих (про)явлениях превращенное присутствие. Или вовсе её в них отчуждение и отсутствие, – как следствие вырождения господствующего класса, либо как результат превращения в масскультовский китч и псеводоэлитраный гламур.

Так вот, культурообразующий, или культуротворческий, базис. В этом смысле, выражения, типа "культурные ценности", как и "традиционные ценности", суть тавтологии, потому что ценности и суть то, что аккумулирует в себе культурно-историческую традицию, её идентичностные начала и коды. Другое дело, что такие выражения вполне оправданы в ситуациях мировоззренческого кризиса, суть которого в вышеозначенных превращениях и отчуждениях. Но тем более насущным оказывается акцентирование внимания на культуре как базисном, т.е. на культуре как том, что определяет динамику общественно-исторических процессов, том, в чём проявляется духовно-творческая сущность человека.
А тогда и политика способна максимально непосредственным образом выступить в качестве _искусства возможного_. Только тогда она, прежде представления о ней как о _концентрированном выражении экономики_, должна быть представлена как _концентрированное выражение культуры_. Причем, это не вопрос очередного дихотомирования, ибо и экономический базис предстает здесь как часть в целом базиса культурного!

Культура же предстает как _духовная собственность_, а её обобществление – как стратегическая сверх-задача, определяющая, в целом, политико-идеологическое проектирование в сверхновейшей исторической перспективе!
И насколько здесь речь о таком обобществлении, настолько здесь подразумевается и борьба с культурным господством, соответственно, с учиняемыми этим господством отчуждениями, превращениями и последующими кризисами. И главное, здесь может быть усмотрена и возможность преодоления такого, на данный момент, уже неконструктивного и непродуктивного дихотомирования, которое осуществляется по классовым и политическим критериям (культура "пролетарская vs. господская", "просветительская vs. демократическая").

Edited at 2014-11-11 10:55 am (UTC)

ща актуальна

дилема- цив люди vs дикари.
и культура протиф цив-ции.

Суть в творчестве?

Если я правильно понял, это две стороны одного процесса: сначала просветить массы культурой господствующего класса (Ленин), а потом, когда они овладели ею, переходить к новым формам (Богданов). Прежде всего, к творчеству, причем, к массовому творчеству. Суть, КМК, именно в этом, в творчестве. Но без первой ступени (окультуривание) невозможна вторая (творчество).

Но хитрость, КМК, в постоянном чередовании окультуривания и творчества. Как в тельняшке: цвета два, но идет постоянное чередование полос: окультуривание - творчество - окультуривание - творчество... или овладение - созидание -- овладение - созидание...

Re: Суть в творчестве?

Суть в творчестве, с этим все согласны: и Ленин и Богданов. И вряд ли Богданов возражал против овладения культурой (не возражал, а прямо писал об овладении). Мне в их споре кажутся неочевидными следующие моменты:
1) Можно ли просто освоить старую культуру? Или освоить ее нужно на основе новой культуры? Богданов хочет перестройки культурных знаний на базе "нового". А Ленин не верит в "новое".
2) А пролетариат ли должен быть творцом? Для Богданова в творении и есть миссия пролетариата. А Ленин в это пролетарское творение не верит.

Re: Суть в творчестве?

Сложный вопрос... Что вообще называть творчеством? Мне понравилось, как Прилепин решил эту проблему?

Процитирую полностью:

В Татьяне Никитичне Толстой есть всё для того, чтоб быть великим писателем, кроме одного, самой малой толики — гуманистического чувства.

Предпоследняя её книжка - «Лёгкие миры» - об этом говорит тоже.

Толстая в очередной раз нацелена на мерзость социализьма и Советов — ей так, по крайней мере, хочется думать — но, на самом деле, ей владеет брезгливость к человеку, как к таковому. Особенно, впрочем, к русскому человеку; хотя не только к нему.

И вот Татьяна Никитична составляет свои кубики — они без труда ей даются: фраза, абзац, лёгкость писательской походки, улыбка или горечь внутри строки, острый глаз, острый ум, сюжет, наконец... остаётся самая малость, чтобы это стало прозой — чтоб, например, дописать тот роман, который она пишет уже двадцать лет.

И тут Толстая сама (у неё же, мы знаем, безупречный вкус — по крайней мере, до тех пор, пока она говорит о своём, ей доступном) — она сама вдруг понимает, что у неё не получается.

Она опять пытается разобраться: Советская власть — пошлость и мерзость? О, да. Русский человек выглядит сплошь и рядом как коряга? Ещё бы. И американский тоже иногда. А как же. Что не так?

Всё так, просто она людей не любит, её воротит.

На блог может хватить какого-то человеческого, мерцающего чувства, а на рассказ — уже нет; разве что если речь пойдёт там про отца. Но на роман и затеваться не стоит - на каком его топливе разводить? На этом её снисходительном хохотке?

И сразу Гоголь, Чехов, Лесков, Салтыков-Щедрин, Толстой Л.Н., Толстой А.К., Толстой А.Н. и Горький Максим сторонятся: проходите, Татьяна Никитична, вам дальше.

Ей куда-то дальше.

Она поджимает губы и проходит, подбородок высок, глаза тяжёлые. Мощная женщина.

Пласт советской культуры 20-30 годов безмерен и сверхперспективен. Сложность в том, что до сих пор он мало изучен. Спасибо за ваши исследовательские заметки по этой теме.

Тема, действительно, интересная и непростая. В чем-то и Ленин, и Богданов были правы, и вера Богданова, и недоверие Ленина в отношении пролетариата по-своему не беспочвенны. Честно говоря, лично мне позиция Ленина ближе: сначала Познание (мира и законов творчества), потом Творчество (углубляющее познание мира и тех же законов самого творчества).

Я может скажу не по теме, но по моему Кургинян писал об находке Багданова в плане метафизичности коммунистической идеологии. Т е он ей хотел придать ДУХ который необходим каждой идеологии. А тут получается что Богданов отрицал старую культуру. Как то непонятно мне.

А что непонятно-то?

Не понятно где и когда Богданов отрицал старую культуру. Можно привести цитату? Я вот могу:

«Печально видеть поэта-пролетария, который ищет лучших художественных форм и думает найти их у какого-нибудь кривляющегося интеллигента-рекламиста Маяковского или еще хуже — у Игоря Северянина, идеолога альфонсов и кокоток… Простота, ясность, чистота формы великих мастеров — Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Некрасова, Толстого — всего больше соответствуют задачам нарождающегося искусства».

http://gazeta.eot.su/article/novaya-kultura-protivorechiya-v-proletkulte

Конечно, он диалектик. Его "разрыв" не означает полный отказ. И, конечно, не означает отрицание. Я где-то выше в комментариях писал, что он прямо говорит о преемственности. Но вся теория и практика Пролеткульта построена на создании "новой культуры", без "буржуазных" примесей. Неужели он мог бы говорить о каком-то полном отрицании?! Но у него были довольно ограниченные представления о культурных ценностях - это видно из его рецензий на пролетарских поэтов. Впрочем, и ленинские представления - ограниченные. Мы ценим этих деятелей не за это.

То есть цитат и ссылок на источникине будет?

Вы привели замечательную цитату. Зачем повторяться?

Листал ежегодник БСЭ 1972 года (стр.81) и набрёл на такие труды в разделе СССР, литературоведение:
"Ленинское наследие и современная литература"(М), "Эстетическое наследие В.И. Ленина и проблемы искусства" (М), " В.И.Ленин и художественная литература" (Минск), Л.Каюмов " Ленинское учение о художественном творчестве" (Ташкент, на узб.), сборник "В.И. Ленин и А.В. Луначарский. Переписка, доклады, документы"("Литературное наследство" т.80,М), все 1971 г.в.

80й том "Литнаследства" по-настоящему хорош, кое-что для этой статьи почерпнуто оттуда.

Спасибо, прочитал с интересом. Вообще, тема интересная и сложная.

Помнится, Маркс неоднократно (особенно в ранних работах) обращал внимание на то, что пролетариат следует рассматривать не столько в качестве одного из полюсов магистрального социального противоречия, сколько как класс, силою вещей поставленный ниже уровня всякой социальности. Рабочие, по Марксу, оказывались вытеснены не только из административного аппарата буржуазного государства, но и из пределов гражданского общества - если и не законодательно, как преступившие закон и преследуемые полицией, то при посредстве всемогущего общественного мнения. Следовательно, наряду со своим политическим бесправием они оказывались отторгнуты и от буржуазного культурного наследия, лицемерно претендующего на статус надклассовой общечеловеческой скрепы. Стало быть, всё, что остаётся им как грядущим революционерам - не только сконцентрировать в своих руках и обобществить средства производства, преодолев сопротивление господствующего класса, но и завладеть этим наследием с целью всестороннего к нему приобщения. Вслед за луддитскими погромами на фабриках должна пройти и детская болезнь недооценки роли искусства в жизни пролетариата. В этом как раз-таки весь Ленин. Лучше всех ухватил суть ленинского подхода, как мне кажется, Б. Брехт, по словам которого "усвоение культурного наследия народом должно быть актом экспроприации". Открыть для себя богатства буржуазной культуры, заново перетолковав их в пролетарском, а следовательно, и в общечеловеческом ключе - вот, по Ленину, альфа и омега культурной политики молодого государства рабочих и крестьян. Дать развернуться творческому потенциалу широких народных масс ("стать коммунистом") можно лишь по итогам всестороннего освоения "всех тех богатств, что выработало человечество", но никак не по ходу этого освоения.

Отсюда и конфликт с Пролеткультом, деятели которого не могли смириться с необходимостью вынужденного заимствования, пусть даже и сколь угодно творческого. В свете этого противостояния интересна эволюция Маяковского. Сначала без сожаления предлагал "сбросить Пушкина с корабля современности", а затем, проникшись созидательным пафосом социалистического строительства, заставил себя, по своим же собственным словам, "наступить на горло собственной песне" и перейти от огульного отрицания прошлого к содержательному диалогу с ним.

Казалось бы, движемся правильной дорогой - старательно крепим смычку времён, приближая долгожданный момент всеобщей творческой свободы. Но встаёт вопрос. Где заканчивается "золотой век" буржуазной культуры, уступая место декадентским утончённостям и перепевкам? Стоит ли, наряду с приобщением к классическим образцам эпохи Просвещения, пристально следить в реальном времени за конвульсиями буржуазной культуры в странах, до поры до времени избегших социалистической революции? Может статься, что все лучшие силы народа пойдут не на старательное изучение дореволюционного наследия, а на судорожное противодействие тлетворному влиянию "загнивающего Запада". А ведь даже в этой тлетворности нужно уметь разглядеть ценное для себя, как с целью более эффективного противодействия врагу, так и исходя из простого человеческого интереса. Да и не знает никто, сколько случайных шедевров может родиться по инерции среди любого постмодернистского кривлянья. "Когда б Вы знали, из какого сора растут цветы, не ведая стыда". В СССР эти время от времени расцветающие "цветы" замечать не хотели: отвлекли себя от насущных задач культурного строительства в область охранительных мер, в значительной степени отторгнув от себя позднейший пласт западной культуры. Что сыграло не последнюю роль как в потере реальной бдительности перед лицом империалистической угрозы, так и в оформлении ориентированной на Запад диссидентской субкультуры. Может быть, именно в диалектическом единстве двух подходов - ленинского ("сначала - обучение, потом - творчество") и пролеткультовского ("творим без оглядки на старьё!") - могло заключаться противоядие против злокачественного перерождения советской творческой интеллигенции?

Edited at 2014-11-11 11:07 pm (UTC)

Блестящий комментарий. Причем комментарий в классическом смысле.

Спасибо на добром слове.

"наступить на горло собственной песне" - сказано было вообще-то о другом. http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_wingwords/1668/Наступить :)
"Слова, слова, слова..."

Да и "Сбросим Пушкина..." было не о том (футуристы Пушкина обожали). Но тенденция подмечена верно.

Я знаю, каков первоисточник этих слов. Просто эту строчку, если абстрагироваться от стихотворной конкретики, можно, как мне кажется, возвести на степень нравственного императива позднего Маяковского. У каждого из великих можно выделить руководящую цель всей жизни, от которой они хоть и поминутно отклоняются (напрямую, не оглядываясь по сторонам, идут считанные единицы), но всё же никогда не теряют её из виду. Для Блока, например, такой идеей было "стояние на страже", что, впрочем, не мешало ему время от времени отлучаться с поста по альковным и ресторанным нуждам. Но главным в его жизни было отнюдь не удовлетворение этих сиюминутных нужд. Маяковский точно таким же образом, наперекор всем подробностям своей сумбурной жизни, выражает собой готовность смирить свой творческий пыл, грозящий перерасти простое служение интересам рабочего класса, перед лицом культурных запросов народных масс.

А можно просто посмотреть по какому поводу строчки были сказаны и что имел ввиду поэт. Это заняло бы даже меньше времени, чем набирать про "нравственный императив позднего Маяковского".

А разве можно приобщиться или освоить нечто, пока сам не попробуешь сделать что-то в той же области?

Поскольку культура неразрывно связана с творчеством, пролетариат должен был выработать в себе потребность в творческой деятельности. Он должен понимать что творит и зачем это ему нужно. И он не сможет вдохнуть в это истинную ценность не обратившись к образцам (см. "изобретение велосипеда"). Но интерес этот должен быть предметный, иначе он "отскочит от поверхности".

Диалектика, метафизика... просто жаль что они так глупо оформили раскол. "Диалектики" предпочли резко закрепиться на своей половинке целого и отменить синтез. Итог закономерно плачевный.

Не возможно осознать ценность произведения искусства, пока нет потребности в этом произведении. Не сформирован мотив-цель. А потребность, ощущаемая творческим человеком, рождает продукт. Наличие продукта позволяет сравнивать его с другими, предыдущими. При этом мотивационные структуры, которые позволяют жадно "экспроприировать" оказываются сформированы автоматически. На этапе, когда потребовалось что-то своё. После этого начинаешь понимать, какую задачу решали предки и во имя чего. А значит, можешь оценить, как у них получилось.

Edited at 2014-11-12 03:09 pm (UTC)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account