Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

РУССКАЯ СВОБОДА

Статья в газету "Суть времени - Пермь"



В ночь со 2 на 3 мая миру был окончательно явлен гость из ада. Он вернулся в том самом обличье — как каратель, как живодер, как коллективный маньяк, с громким чавканьем жрущий смерть. В Одессе нацисты загнали наших братьев в здание Профсоюзов — и сожгли их заживо. Именно так действовали каратели на украинской земле в годы Великой Отечественной войны. Во время одесской карательной операции многих одесситов забивали на улицах под равнодушными взглядами той бездарной банды, которая сегодня называет себя украинской милицией. Проклята эта милиция. Прокляты навеки те, кто должен был защищать братьев и не исполнил долг. Прокляты те, кто позвал гостей из ада. Прокляты все представители мирового сообщества, пожимающие руки этим самым гостям. Прокляты военные, применяющие бронетехнику против своих сограждан в Славянске. Прокляты те россияне, которые бесстыдно лижутся с нацистской хунтой на глазах у всех.
Collapse )

о танатосе II

В этой части лекции (первая часть опубликована ранее) речь идёт об исследовании Эриха Фромма. На мой взгляд, гуманистический подход Фромма "демистифицирует" психоанализ деструктивности и превращает его в глубокую, научно обоснованную антропологическую теорию.
Collapse )

о танатосе

Выкладываю некоторые моменты лекции «О Танатосе» (прочитана для активистов «Сути времени» и «Культурного фронта» в Перми 27.01.2013).

Сначала – тезисы:
1) Учение о влечении к смерти превращает психоанализ в философию души. Фрейд отказывается от «всесексуальности» психоанализа и описывает жизнь души, историю общества и культуры как вечный бой любви и смерти – Эроса и Танатоса. Само понятие «либидо» означает в рамках этой теории не сексуальное влечение, а психическую силу, объединяющую людей – любовь в самом широком и самом гуманистическом смысле.
2) Разрабатывая эту теорию, Зигмунд Фрейд проходит путь от трагической сосредоточенности на смерти и размышлений о нашей заброшенности в жизнь как некую «темницу» – к воспеванию любви. Фрейд приходит к мысли: любовь побеждает смерть.
3) В неявном виде полемика вокруг теории Танатоса возвращает нас к древнейшему спору о природе зла. Главный оппонент Фрейда Конрад Лоренц стоит на «монистических позициях» и отказывает злу в бытии, Фрейд же занимает позицию дуалистическую, в которой зло оказывается одним из первоначал бытия.
4) Эрих Фромм переосмысливает концепцию Танатоса. Он отметает учение о двух инстинктах и развивает учение о страстях – исключительно человеческих влечениях. В душе человека, в его истории и культуре борются регрессивные и прогрессивные страсти, в предельном виде – страсть к жизни и страсть к смерти. Эти страсти являются ответом человека на всеобщую экзистенциальную ситуацию: человек обнаруживает себя в мире обособленным, одиноким, смертным, выделенным из мира своей разумностью. Он может стать собой либо через любовь и созидание, либо через отрицание и деструкцию. Таким образом, можно говорить о Танатосе не как об инстинкте, а как о свойственной человеку деструктивной страсти.
5) Предшественница психоаналитической теории деструктивности Сабина Шпильрейн, отец психоанализа Зигмунд Фрейд и философ-психоаналитик Эрих Фромм, в конечном счёте, сходятся в том, что деструктивность есть глубинное желание вернуться в некую первоматерию, которая в психической жизни предстаёт как «море» или мифическая «праматерь». Это тяга вернуться во тьму вне пространства и времени, в мир пред-жизни.
6) Деструктивная страсть связана с сексуальными извращениями и определёнными психическими девиациями – с нарциссизмом, аутизмом, садизмом, мазохизмом, «анальным либидо», инцестуозным влечением, некрофилией.
7) Танатос заявляет о себе в культуре через некоторые мифологические образы и культы (в том числе мифологии и культы богини-матери), но даёт знать о себе и в культуре Нового и новейшего времени. Сабина Шпильрейн прочитывала тексты Ницше как своего рода исповедь о деструктивном опыте и проповедь о ценности этого опыта. «Некрофильская» страсть выражается в различных мотивах смерти, фетишизировании предметов погребального ритуала, в образах трупов и расчленённых тел, а также в образах главного заместителя мёртвой материи – экскрементов.

Дальнейший текст предназначен для тех, кому интересны детали и кто готов потратить время на обсуждение психоаналитических теорий деструктивности.
Collapse )
Продолжение следует

тезисы о постмодерне

Предисловие. В прошлом году видеозапись моей лекции о постмодернизме просмотрело немало людей. И я решился изложить основные мысли и некоторые существенные дополнения в форме тезисов, которые и выкладываю здесь.

Введение. Постмодерн я понимаю не как школу философской мысли, не как некое культурное движение, а как ситуацию, которая случилась со значительной частью западного человечества. Насколько ситуация эта рукотворна, я не обсуждаю. Тексты ключевых авторов постмодерна я рассматриваю как непосредственное выражение этой ситуации, хотя нельзя отрицать, что, выражая, они усиливают и в существенной степени производят. Собственно, это их тезис: производство дискурса есть производство реальности. Тем не менее, следует различать постмодерн как ситуацию и постмодернизм как дискурс.
Collapse )

фашизм

Есть замечательный фильм Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм» (1965). Очень правильно и талантливо сделанное кино. В нём плохо одно: над Гитлером автор смеётся. То есть негодует тоже, но больше, как мне кажется, смеётся. В этом замечательном советском фильме всё рассказано правильно, но холодная, инфернальная сущность фашизма стёрта почти напрочь. А потом Ромм намеревался делать такой же фильм про маоизм, а по логике за маоизмом следует сталинизм… Поскольку острое чувство зла оказалось заблокировано, теряется ориентация в пространстве истории. Именно неспособность схватить фашизм за его дьявольский хвост меня всегда интеллектуально раздражала в разговорах о фашизме.

Сначала я хотел прокомментировать определения фашизма из энциклопедических словарей – показать, что одни из них поверхностны, другие эклектичны, третьи злонамеренны (составлены так, что под них можно при желании подогнать и левые диктатуры). Но я тоже не готов дать идеальное определение, из которого было бы ясно, что фашизм, а что – не фашизм. Я хотел бы найти такое понимание, которое удовлетворяет не столько историческим фактам (любят иногда ссылаться на то, что «мягкий» режим Бенито Муссолини не вписывается в расхожие теории фашизма), сколько тому представлению об абсолютном историческом зле, которое крепко связано с термином «фашизм».
Collapse )